Чтение онлайн

– Наконец-то, – проворчал Юсуп, расталкивая храпящего памирца и знаками предлагая ему присоединиться к Кохцулу, который уже раскапывал яму с парным мясом.

Аромат оттуда ударил такой, что в животе у Юсупа заурчало…

Через полчаса с нежной, тающей на языке бараниной было покончено – больше половины перекочевало в желудки едоков, сейчас напоминающие тугие барабаны. Остальное Кохцул понес семье своего дяди. Так распорядился Юсуп.

Пока мальчишка отсутствовал, парень расспросил своих спутников об их планах.

– Памирец будет следовать за тобой, пока ты не вернешь долг, – объяснил араб после недолгих переговоров с Фархадом, который сразу же откинулся на войлок и захрапел.

– Понятно, – кивнул головой Юсуп. – Ну а ты?

Араб пожал плечами:

– И я с вами. Я не воин, я – хронист, в этих диких… о, прости, Юсуп, но это правда… землях мне одному не выжить… А вот куда отправляешься ты? К амиру Тамерлану ехать не передумал?

Юсуп покрутил в руках часы. Странным образом они уцелели в кровавой мясорубке. Футляр оказался расколот в нескольких местах, но сами часы даже не были поцарапаны. Юсуп лично обнаружил их на краю воронки и считал, что это определенный знак ему.

– Сложно сказать, – признался он. – Увидев, что творят воины амира на землях моих отцов, я стал иначе относиться к нему.

– И кто тогда? Тохтамыш?.. Если ты против Тамерлана, то на стороне Золотой Орды, – объяснил араб. – Другого не дано.

«А он прав, – вдруг подумал Юсуп. – В конце концов, ведь у истории Чечни не один поворотный пункт. Ельцин – да. Но и Тамерлан – да. Сколько он пожег и уничтожил селений на Северном Кавказе, в Чечне? На сколько столетий отбросил назад развитие кавказцев? После битвы на Тереке он и его войска еще год куражились здесь, уничтожая и, словно лис, выкуривая горцев из их башен. Разве это не геноцид? Так почему не остановить его?.. Ведь это обстоятельство, несомненно, изменит будущее».

Парень усиленно зачесал в затылке, чувствуя накатывающее возбуждение. Кажется, он нащупал верный путь к дальнейшим действиям. Причем находились все новые и новые аргументы, чтобы отправиться к Тохтамышу.

«А ведь, потерпев поражение на Тереке, Золотая Орда хотя и существовала после этого множество лет, но уже никогда не вернула своих лидирующих позиций, в том числе и в русских княжествах. Однако, только уйдя из-под контроля золотоордынских ханов, расцвела Москва. Чтобы через много-много столетий очередной ее князь по имени Борис дал приказ своим воинам идти на Кавказ… Так почему бы не помочь Золотой Орде сохранить свое влияние на Москву?»

Внезапно в темноте раздался какой-то щелчок… Юсуп приложил палец к губам, давая знак арабу, одновременно выхватил пистолет, передернул затвор.

– Не надо, это мы, – раздался слабый голос.

– Кто это мы? – сурово вопросил Юсуп. – А ну, выходи!

В пространство костра из темноты вышли три невысокие фигуры. Совсем еще мальчишки, наверное, ровесники Кохцула. Через мгновение за их спинами вырос и он сам:

– Прости, Юсуп, это мои друзья. Они очень хотели посмотреть на тебя. Я боялся, что ты рассердишься, и привел их тайком… И мы нечаянно услышали… Ты не останешься с нами? – В голосе мальчишки слышалось отчаяние.

– Нет. Мне надо идти. Впереди меня ждет великий бой, – вздохнул Юсуп.

– Я так и знал, – отозвался мальчик. Он подбежал к Юсупу, взял его за руку, горячо заявил: – Мы пойдем с тобой.

– Мы? – не понял Юсуп.

– Мои друзья – Чхоч, Таймасхан, Бота – и я, – объяснил Кохцул.

Юсуп оглядел выстроившихся в ряд мальчишек, едва видимых в отблесках догорающего костра. Круглолицый, полноватый – это явно Чхоч, «увалень» в переводе. Тот, что повыше, с суровым выражением лица и сжатыми губами, – скорее всего Таймасхан, ему как-то больше подходит такое героическое имя, в котором уже, кстати, чувствуется тюркское влияние. А вот щуплый и узкоплечий – Бота. Однако смотрит вызывающе, явный драчун.

– Нет! Вы никуда не пойдете! – Юсуп помотал головой.

Не хватало ему еще брать на себя ответственность за этих подростков! Они только на вид кажутся взрослыми, а на самом деле им лет по тринадцать-четырнадцать. Семиклассники, по сути дела.

– Мы и так собирались идти. А с тобой нам будет легче, – умоляюще скривился мальчишка.

– Вы оставляете свое село без защиты. Об этом не думали?

– Конечно, думали. Но если мы останемся, то рано или поздно очередной отряд нападет на село и всех убьет. Вряд ли ты снова окажешься здесь, чтобы спасти нас, как сегодня… Так что или нужно уходить в горы, где нас не достанут, или разбираться с захватчиком сообща.

«Как это знакомо», – грустно усмехнулся Юсуп. Ну что ж, кто он такой, в самом деле, чтобы мешать патриотам умереть за свою родину?..

– Ладно, – махнул рукой Юсуп. – Только выйдем затемно – дорога неблизкая, а времени мало. Знает ли кто дорогу к Тереку?

– Да-да, – закивал головой кто-то из тройки. – Нужно перейти Долгий хребет, потом…

– Тогда приготовьте лошадей и одежду сейчас, – перебил его Юсуп, выставляя будильник таким образом, чтобы поспать четыре часа. – Утром собираться будет некогда… И лошадьми тоже займитесь.

Последние слова он говорил, зевая во весь рот. Приняв решение и скинув с плеч груз ответственности, он моментально расслабился – опрокинулся на бок, натягивая на себя сверху куртку унбаши, и тут же заснул.

Он проспал, как и планировал, ровно четыре часа. Минута в минуту, как робот: щелк – включился, щелк – выключился. Закрыл глаза, увидел черный квадрат и как будто сразу открыл их – от настойчивого зуммера в левом ухе.

Будильник в часах трезвонил минуты три, пока Юсуп окончательно не вынырнул из объятий сна и не отключил его. Первым делом на ум пришло привычное: «Еще бы пять минуток… – но тут же обожгло: – Блин, я ведь не занятия в универе проспать могу, все гораздо серьезнее». Он даже слегка хмыкнул, не размыкая глаз, представив, как уходит в сон снова, а пробуждается уже в Сколково со словами: «Ох и хорошо мне спалось в четырнадцатом веке».

Пришлось вставать. Чтобы не поддаться дреме снова, он сбросил наваленное на себя вместо одеяла тряпье, подскочил одним рывком, огляделся. Ночная темнота и не думала пока отступать. Хуже того, к ней прибавился густой и клейкий, словно кисель, туман, и уже в двух шагах невозможно было что-либо разглядеть. Ничего, успокоил себя Юсуп, раз утро пасмурное, значит, день будет солнечный.