Чтение онлайн

Там стояли пышные диваны с кружевными салфетками на спинках, годящимися для отделки валентинок. Клиентов она угощала чаем, а не кофе. И внешне очень напоминала чью-то бабушку.

Может, благодаря этому ей и удавалось всегда отсуживать нужные суммы.

— Вам не холодно, Шон? Я могу отключить кондиционер…

— Нет, нормально. — За последние полчаса я выпил три чашки «Эрл-грэя» и попутно рассказал Адине историю нашей семейной жизни. — Мы ездим в разные клиники, в зависимости от типа травмы. Если нужен хороший ортопед, отправляемся в Омаху. Если нужно проколоть курс памидроната — в Бостон. Но чаще всего кладем ее в ближайшие больницы.

— Тяжело вам, наверное. Никогда же не угадаешь, что с трясется.

— Никто не знает, что с ним стрясется, — отметил я с прохладцей. — Просто у нас ЧП происходят чаще, чем у остальных.

— Следовательно, ваша жена не работает?

— Нет. С тех пор как родилась Уиллоу, мы с большим трудом сводим концы с концами. — Я не был уверен, стоит ли продолжать. — Сейчас я живу в мотеле, а это дополнительные расходы.

Адина сделала пометку в своем блокноте.

— Шон, для большинства людей развод — это финансовая катастрофа. Для вас это будет тем более сложно, что вы с Шарлоттой живете от зарплаты до зарплаты. Плюс к этому, столько денег уходит на лечение дочери. Получается замкнутый круг: если вы получите опеку, вам придется меньше работать, а значит — и меньше зарабатывать. Когда вы не работаете, то проводите время с детьми. У вас больше не будет свободного времени.

— Это неважно.

Адина кивнула.

— У Шарлотты есть какие-нибудь профессиональные навыки?

— Она работала поваром-кондитером, — сказал я. — Уволилась, когда родилась Уиллоу. Но прошлой зимой у нее появился свой лоток перед домом.

— Лоток?

— Ну да. Как, знаете, овощами торгуют… Только она торгует кексами.

— Если вы сократите рабочие часы, чтобы больше времени проводить с дочками, вы сможете содержать этот дом? Или его придется продать и купить два жилья поменьше?

— Я… Я не знаю.

Я знал одно: все наши сбережения давно вылетели в трубу.

— Исходя из вашего рассказа и учитывая, что Уиллоу нужно специальное оборудование, а график у нее напряженный, я считаю, что наиболее приемлемым вариантом для всех заинтересованных лиц будет ее постоянное проживание в одном доме. И даже навещать ее лучше там. Правда, есть и другой вариант. Вы можете жить в своем доме, пока развод не вступит в силу.

— Но вы же понимаете, что это… неудобно.

— Понимаю. Зато так дешевле, поэтому большинство разводящихся пар предпочитают именно этот вариант. К тому же это смягчит удар по детям.

— Я не понимаю…

— Всё очень просто. Мы составим и согласуем план, в котором укажем, когда в доме должны находиться вы, а когда — ваша супруга. В таком случае вы оба сможете проводить время с девочками, ожидая постановления суда, а текущие расходы заметно снизятся.

Я опустил глаза. Я не был уверен, что смогу проявить подобное великодушие. Не был уверен, что смогу спокойно смотреть на Шарлотту в разгар судебных разбирательств — и при этом не захочу придушить ее за те слова, что она скажет. С другой стороны, я буду рядом, на расстоянии одного телефонного звонка, если тебе вдруг понадобится обнять кого-то посреди ночи. Если тебе понадобятся доказательства, что без тебя этот мир потускнел бы.

— Но тут есть один момент, — сказала Адина. — В Нью-Гэмпшире не принято присуждать отцу опеку над ребенком, особенно если у девочки ограниченные возможности, а мать постоянно ухаживала за ней с самого рождения. Как вы убедите судью, что справитесь с родительскими обязанностями лучше?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Не я же подал иск об «ошибочном рождении», — сказал я.

Когда я вышел из кабинета адвокатессы, мир переменился. Дорога казалась слишком свободной, краски — слепяще яркими. Мне как будто надели избыточно скорректированные очки, и двигаться теперь приходилось осторожно.

На светофоре я выглянул в окно и увидел женщину, переходившую через дорогу со стаканчиком кофе в руке. Наши взгляды пересеклись, она улыбнулась мне. Раньше я бы, смутившись, отвернулся, но как быть теперь? Позволено ли мне улыбнуться ей в ответ? Могу ли я обратить внимание на другую женщину, если только что предпринял первые шаги к расторжению брака?

До начала смены оставалось два часа, и я поехал в скобяную лавку «Обюкон». Я понимал нелепость ситуации: ехал за покупками в магазин для ремонта, когда у меня и дома-то не осталось. Но, наведавшись домой на выходных, я заметил, что подъем для твоего кресла, который я сам соорудил, уже прогнил от застоявшейся весной воды. План был таков: построить новый сегодня же, чтобы ты увидела его, вернувшись с этой конференции.

По моим подсчетам, понадобится три-четыре листа спрессованной фанеры, каждый толщиной в три четверти дюйма, и отрез коврового покрытия, чтобы колеса катились легче. Я попросил консультанта подсчитать, во сколько это обойдется. «Один лист стоит тридцать четыре доллара десять центов», — сказал он, и я тотчас запутался в расчетах. Если одна ДВП перевалит за сотню баксов, придется брать сверхурочные. А ведь я еще не узнал, сколько просят за ковровое покрытие… Чем больше я буду работать, тем меньше времени останется на вас. Чем больше потрачу на подъем, тем меньше останется на ночевки в мотеле.

— Шон?

В трех футах от меня стояла. Пайпер Рис.

— Как ты тут очутился? — спросила она и, прежде чем я успел ответить, с гордостью продемонстрировала мне пакет с проволочными соединителями и гнездом для заземлителя. — Нужно заменить. Я в последнее время много вожусь по дому, но с электричеством дела пока не имела. — Она нервно хихикнула. — Перед глазами всё время стоит газетный заголовок: «Женщину убило током прямо в кухне. Там было не убрано». Это же не очень сложно, правда? Шансы, что тебя шарахнет, когда ты возишься с розетками, примерно равны шансам погибнуть в автокатастрофе по дороге из магазина. — Она покачала головой. — Прости, у меня рот не закрывается.