Хрусталь
Шрифт:
Она злится! Она злится на меня! Невозможно описать то, как несказанно я был рад тому, что она на меня злится.
– Да, согласен. Я сам выясню.
– Но учитывай, что я могу и не захотеть с тобой говорить.
В голосе чувствовался повелительный тон, обида и конечно же злоба на меня. Много злобы. Я купался в её хоть и тщательно скрываемой, но так явно ощущаемой злости на мою никчёмную персону.
– Нет, всё в порядке. Я тебя услышал. Ещё раз извини. И да, я знаю, мужчину красят не слова. Ты не та девушка, которую можно подкупить словами.
На другом конце послышался недовольный цок.
– Ну-ну, Дон Хуан Де Марко.
– Ты любишь это произведение?
– Я его ненавижу. Всё, извини, мне некогда. Пока.
Я повесил трубку, а сам распластался на кровати с широченной улыбкой на лице. Нет ничего лучше, чем добиваться расположения той, которая этого заслуживает. Но ещё больше я радовался тому, что она находится здесь в Елльске. Даже если у нас ничего не получится, я хотя бы посмотрю на неё. Хотя бы пообщаюсь…
* * * * *
По проверенному каналу я снова достал цветы, на этот раз они выглядели даже лучше. Пришлось заплатить за этот жалкий букетик баснословные деньги, но оно того стоило. На моё счастье, я быстренько понял, когда у Софьи дежурство и решил наведаться тогда, когда нам удастся нормально пообщаться – ближе к ночи. Когда дома появились розы, Ксюша вновь обомлела, но мне пришлось её расстроить, и она снова чуть не вспылила. Еле-еле спас букет от её темперамента.
Меня радовало то, что она взрослеет не по дням, а по часам. Это уже была уверенная в себе дама, которая знает себе цену. Она прекратила свои попытки меня завоевать, но отголоски тех чувств периодически давали о себе знать. Поэтому я всё ещё иногда собирал осколки разбитых чашек, а пару раз в меня прилетела моя собственная книга. Что поделать, темперамент у неё хлёсткий. Чем-то напоминала мне Нику, та чуть что, сразу вспыхивала как спичка.
До прихода в больницу, я договорился с охранником, которого уже давно знал, поэтому попасть в нужное отделение не составило труда. Сил было столько, что мне казалось, я способен свернуть горы. В руках этот несчастный букет, за спиной гитара, в кармане дефицитная ныне в Елльске тёмная шоколадка.
Тишина в отделении хирургии, свет в коридорах приглушён, в палатах – темнота, пациенты спят. Я крадусь на цыпочках и прислушиваюсь к каждому шороху. Но тут словно царил Морфей, даже храпа не было. Хотя казалось бы… Добравшись до ординаторской, я аккуратно приоткрыл дверь и обнаружил, что там темно и тихо. Вглядываясь этот мрак, мне хотелось понять, есть ли внутри кто или нет, но сделать это не открыв дверь полностью, было нельзя. Поэтому я начал толкать скрипучую дверцу вперёд, пока свет не упал на одну из спящих дежурных. Картина оказалась поистине прекрасная, девушка спала в хирургичке и трусах, при этом ей видимо было жарко ночью и она раскрылась. Моему взору предстала восхитительная, округлая упругая задница и частично оголённая спина. Владелица сих прелестей, видимо почувствовала что-то неладное, сначала накрылась, а затем уже прикрытая села на кушетке и глядела в мою сторону сощурившись от света, идущего из коридора.
– Что-то случилось? Если вам надо переставить капельницу, то позовите медсестру…
Я опешил, когда понял, что передо мной Софья. Её прелестное, недовольное, заспанное личико пробудило во мне целый ворох чувств, в горле застрял ком, и слова просто потерялись в дебрях моей памяти. Остались лишь звуки.
– М-м, э-э…
– Ох, ладно, подождите за дверью.
Но я не двигался с места.
– Ну выйдите же! Мне нужно одеться!
– Я… Э-э, Софь, я тут принёс кое что… В знак примирения.
– ТЕПЛИНИН?!
Она вскочила с кушетки, закрывшись одеялом и вытолкнула меня из дверного проёма, после чего захлопнула перед носом дверь. Внутри ординаторской послышались недовольные стоны других дежурных, которые тоже спали в этот момент. Спустя пару минут она вышла, уже бодрая и злая, как никогда.
– Ну ты совсем идиот?! – Софья говорила полушёпотом, нотки гневные, она крутила пальцем у виска.
Я ей молча протянул цветы и достал из кармана шоколадку. Она посмотрела на всё это и упёрла руки в бока.
– И что? Вот что я должна с этим сделать? Вы, мужики, просто чокнутые. – Хирург посмотрела на гитару у меня за спиной. – Ну точно поехавший, ещё и гитару притащил. Ты где играть-то собрался?
Я стоял и смотрел на неё, как баран на новые ворота, ибо в чём она была неправа? Какие вообще картины маслом я написал в своей голове, чтобы до всего этого додуматься?
– Молчит… Я со стенкой что ли разговариваю?
– Нет, ты права. С гитарой перебор.
Она тяжело вздохнула, взяла меня под руку и повела на лестничную площадку, где наши разговоры никому не помешают. Оказавшись на месте, она закрыла лицо рукой и начала смеяться.
– Нет, ну ситуация конечно, лежу в трусах, вижу седьмой сон, и ты стоишь в проходе, а у меня ещё галлюцинации, что ты с капельницей стоишь. Ох, Теплинин, да-а…
– Я должен был выяснить, когда у тебя дежурство и тебя найти в отделении. Задание выполнено. – Довольно констатировал я.
– Что ты там принёс? – Она смотрела на розы с улыбкой. – Где ты их вообще достал? Небось тебя там раздели за этот букет.
Несмотря на то, что я её разбудил пять минут назад, она была довольна. Я протянул букет, хирург начала вкушать его аромат. Ей понравилось.
– И всё? Это вот так ты решил искупить свой проступок?
– Нет, ещё шоколадка.
У неё глаза округлились, когда она увидела сладость.
– Ну точно чокнутый… Она не просрочена?
– Кто я такой, если бы притащил тебе просроченный шоколад!
– Да кто тебя знает! Со свиданием уже один раз обманул.
– Не гони на меня, то были обстоятельства.
– Хотел бы, позвонил бы и перенёс. А ты не позвонил и не перенёс. – Она ещё раз понюхала розы и улыбнулась. – Да, меня ещё ночью так никто будил в ординаторской. Всякое бывало, но чтоб такое…
Мы стояли с минуту молча и смотрели друг другу в глаза.
– Пойдёшь со мной на свидание?
– Надеюсь не прямо сейчас?
– Когда тебе удобно.
– Подумаю.
Хоть она и вредничала, но я видел, что хочет на свидание.
– Сколько времени дать на подумать?
– Раскомандовался тут! Ещё чего! Сама дам знать.
– Ты мне просто отомстишь и не позвонишь, знаю я вас девушек!
– Ах ты какой хитрый! – Она приподняла брови и смотрела на меня, как на засранца. – Но из нас двоих лишь я не нарушала своего слова, поэтому тебе придётся довериться!