Чтение онлайн

— Нет, эта вещь не из сокровищницы Ульма. Керован просто нашел его. Но в грифоне заключена тайная сила, и тот, у кого есть знание, может ее использовать. А у Роджера знаний достаточно, поэтому оставить у него грифона нельзя.

Я поняла все прежде, чем он успел договорить. Нельзя оставлять такую силу в руках Темных. Но… что можно реально сделать? С Роджером два сильных воина, да и сам грифон, как мы могли убедиться, страшное оружие.

— Лорд, что мы можем сделать, чтобы вернуть талисман? — повторила я вслух свои мысли. Теперь мое доверие к нему было безгранично.

— Пока, — печально ответил он, — почти ничего. Можно послать Рудо и Ангрела, чтобы проследили, куда Роджер направится отсюда, но гнаться за ними сейчас мы не можем… пока…

И снова я угадала то, что он не успел досказать. Он, видимо, надеялся, что зрение все-таки вернется к нему. Возможно, у него и в самом деле был дар целителя, и он собирался использовать его. Я уже решила, что в этой истории полностью отдаю власть ему. Это будет прежде всего его борьба, но и моя, конечно, тоже. Ведь это по моей глупости грифон попал в руки Роджера, и я собиралась приложить все силы, чтобы вернуть его. Голова моя все еще болела. Нальда принесла мне травяной настой и заставила выпить. Я догадывалась, что это надолго усыпит меня, и начала было отказываться, но лорд Янтарь тоже посоветовал мне выпить, и я послушалась.

Еще Нальда сказала, что надо сменить ему повязку на глазах. Лорд Янтарь охотно позволил ей сделать повязку с какой-то мазью, хотя я чувствовала, что он не верит, будто это ему поможет.

Нальда посоветовала мне сейчас отдохнуть и увела с собой лорда Янтаря. Я уже наполовину спала, когда в комнату ко мне вошла Ингильда. Она встала возле моей постели и долго смотрела мне в лицо, словно надеялась найти какие-нибудь перемены.

— Значит, твой жених тоже умер, — наконец произнесла она, и мне показалось, что это ее только обрадовало.

— Да, он погиб, — спокойно ответила я.

Может, это и нехорошо, но особого горя я не ощущала. Десять лет он был обручен со мной, но я знала только имя — лорд Керован. А можно ли всерьез горевать о человеке, которого знаешь только по имени? А вот к тому, кто пытался присвоить его имя, я чувствовала жгучую ненависть. Зато с моей души спала большая тяжесть, когда я узнала, что Роджер не был моим женихом. Теперь я могла не винить себя за то, что при всем желании не смогла почувствовать к нему ничего, кроме неприязни. Мой настоящий жених мертв, а для меня он живым никогда и не был.

— Почему ты не плачешь? — вот теперь и в голосе, и в глазах Ингильды была уже привычная мне злость.

— У меня не может быть слез по тому, кого я не знаю, — спокойно ответила я.

Она пожала плечами: — Все равно придется плакать.

С тех пор, как началась война, нам всем было не до соблюдения этикета. Если бы это случилось в обычное время, когда я жила в Иткрипте, я, конечно, выполнила бы все обязательные церемонии и проносила сколько положено траур, но сейчас было не до этого. Я, конечно, жалела, что из-за подлого негодяя погиб хороший человек, но никаких других чувств у меня не было.

Ингильда вынула из кармана кисет, и я, почувствовав запах трав, поняла, что это сбор от головной боли, который кладут на ночь под подушку.

— Это готовили для моей матери, но ей сегодня он не нужен, — резко сказала она, видимо, заранее сердясь на мой отказ.

Но я не собиралась отказываться. В конце концов, это был первый ее дружеский шаг ко мне, и я даже не очень удивилась. Ведь она могла теперь перестать мне завидовать, я ничем не счастливее ее — тоже нищая, тоже бездомная и тоже вдова, не видавшая своего мужа даже в глаза. Я поблагодарила ее, и она осторожно уложила кисет мне под подушку. От запаха трав приятно кружилась голова, и глаза сами собой начали закрываться. Я еще успела увидеть, как вышла Ингильда, и… провалилась в глубокий темный сон.

— Это ты, Нальда? — я невольно обернулся на звук, хотя, конечно, ничего не мог увидеть.

— Я, лорд, — ответила она, и я благодарно улыбнулся ей. Меня очень трогало, как старалась эта женщина внушить мне, что ее лечение обязательно поможет и я не должен думать о себе, как о беспомощном калеке.

— Как леди Джойсан?

— Спокойно спит. Я осмотрела ее очень внимательно. Кости все целы, значит, просто сильный ушиб. Отдохнет пару — тройку дней, и все пройдет.

— Люди вернулись с полей?

— Пока нет, но я сразу пришлю их к тебе, как только они появятся, а сейчас, лорд, ты должен хоть немного поесть. Кто не ест, у того и сил на выздоровление не будет. Давай я тебе помогу…

И она стала кормить меня с ложечки, как младенца. Но что я мог поделать? Как бы я не бесился, я действительно беспомощен, как дитя, и мне нужна нянька.

Она отвела меня в постель, и я послушно улегся. Правда, уснуть мне не удалось, все еще не отпускало напряжение сегодняшнего дня, и я словно ждал какого-то тревожного сигнала, хотя понимал, что, случись настоящая тревога, я ничего не смогу сделать.

Я думал о Джойсан, о том, как рвется она вернуть своего грифона. Конечно, она права — эту вещь нельзя оставлять в руках Роджера. Жаль, что он не погиб тогда в Ульмсдейле. А может, спаслись и остальные — Тефана, Хлимер, Лизана?

Я поднял руку и пощупал свою повязку, она была еще влажная от мази, и у меня опять мелькнула мысль, что все это бесполезно.

Роджер… Очевидно, он, действительно, приходил за грифоном. Узнал о нем от Ривала или Яго… дознался, что я послал его своей невесте, и решил забрать. Только зачем он ему понадобился?

К сожалению, я слишком мало знал о делах Древних и не мог в этом разобраться.

Так я раздумывал, не замечая, что рука моя так и осталась лежать на повязке. И вдруг я почувствовал, как во мне что-то изменилось.

Браслет! Джойсан сказала, что он отразил луч грифона и спас меня. И сейчас от него шло ровное тепло. Так может… Я вскочил и сорвал повязку. Какая-то смутная догадка и вера в чудо заставили меня приложить браслет сначала к левому, а потом к правому закрытому глазу. Мягкое тепло стало сильнее, и вместе с ним в меня вливались уверенность и странная радость, словно кто-то пообещал мне, что я больше не буду калекой, и мне снова захотелось жить.