Чтение онлайн

Мы захватили пленников и от них узнали, что эти металлические монстры не принадлежат ализонцам. Их делают в стране, которая лежит рядом с Ализоном и сейчас воюет на другом конце мира. Вторжение ализонцев должно было подготовить путь для нападения более могущественной армии.

Ализонцы, несмотря на высокомерие, казалось, сами боялись тех, чьим оружием пользовались. Угрожали страшной местью, когда та держава закончит войну и обратит свою мощь на нас.

Лорды поняли, что сейчас не время думать о будущем. Наш долг — защитить свою родину и изгнать пришельцев из Долин. В душе мы были уверены, что конец не за горами. Но о капитуляции никто не помышлял. Судьба пленников, попавших в руки врага, была ужасна. Смерть казалась милосердием по сравнению с тем, что их ждало.

В лагере, когда я вернулся из разведки, меня ждал гонец от лорда Имгри. Он сообщил, что получено известие, переданное с помощью костров и щитов. Лорд, расшифровав послание, срочно отправил за мной гонца.

Передача сообщений с помощью костров и отражающих свет щитов широко применялась в нашей стране. Каким образом известие могло касаться меня, было неясно. Усталый и голодный, я схватил кусок хлеба и вскочил на свежую лошадь.

Из всех лордов, входивших в Совет, лорд Имгри был мне наиболее чужд; он стоял как-то в стороне.

Но был очень хитер и умен: ему мы в значительной степени обязаны своими успехами. Внешность лорда, казалось, полностью соответствовала характеру.

Лицо его было непроницаемо, я никогда не видел на нем улыбки. Имгри использовал людей, как марионеток, но относился к ним бережно: заботился, чтобы все были сыты, устроены на ночлег. Сам он делил со своим отрядом все трудности походной жизни.

Имгри уважали, боялись, охотно ему подчинялись, но я не могу поверить, чтобы его кто-нибудь любил.

Вскоре я уже был в лагере лорда. Голова кружилась от недостатка сна, пищи, от долгой езды верхом. Я старался твердо стоять на ногах, когда соскочил с коня.

Это было делом чести — предстать перед лордом Имгри с выражением холодной невозмутимости на лице.

Имгри не так стар, как мой отец, но, казалось, никогда и не был молодым. Словно бы с самой колыбели он все планировал и предусматривал: если не свои действия, то изменения внешней ситуации.

В камине простого крестьянского дома горел огонь.

Лорд стоял перед ним, вглядываясь в пляшущие языки пламени, как будто старался что-то прочесть в их игре.

Его люди расположились вокруг; только оруженосец сидел на стуле возле камина и начищал грязной тряпкой шлем. Над огнем висел котелок, распространяя по комнате аромат. Мой рот невольно наполнился слюной, хотя прежде я бы с презрением отнесся к столь скудному ужину.

Когда я затворил дверь, лорд повернулся и взглянул на меня своим проницательным взором, который был его главным оружием. Усталый, измученный, я собрал все силы и твердо встретил этот взгляд.

— Керован из Ульмсдейла. — Он не спрашивал, он удостоверял факт.

Я поднял руку, приветствуя его, как приветствовал бы любого лорда.

— Я здесь.

— Ты опоздал.

— Я был в разведке. И поехал сюда, как только получил послание, — ровным голосом ответил я.

— Так. И что же ты узнал?

Сдерживая себя, я рассказал, что мы видели, когда ездили по вражеским тылам.

— Значит, они передвигаются по Калдеру? Да, реки для них служат удобными дорогами. Но я хочу поговорить об Ульмсдейле. Пока они высадились только на юге, но с тех пор, как пал Джорби…

Где находится этот Джорби? Я настолько устал, что не мог представить себе карту.

— Это порт в Вестдейле? — спросил я.

Лорд Имгри пожал плечами.

— Если он еще не сдан неприятелю, то падет непременно в ближайшем будущем. И тогда перед врагом откроется путь дальше на север. За мысом Черных Ветров единственный порт — Ульм. Если они захватят его и высадят там большие силы, мы будем раздавлены, как раковина маракса на кухонном столе.

Этих слов было достаточно, чтобы заставить меня забыть об усталости. Я привел с собой небольшой отряд, но потеря каждого человека — это чувствительный удар по Ульмсдейлу. С тех пор, как мы вступили в войну, мы потеряли пятерых, а трое тяжело ранены и вряд ли когда-нибудь смогут взять в руки оружие. Если враги нападут на Ульмсдейл, то мой отец и его люди не отступят. Но им не устоять перед бронированными чудовищами ализонцев. Значит, погибнет все, что было мне родным.

Лорд Имгри взял блюдо, положил туда кусок дымящегося мяса из котла и сделал приглашающий жест.

— Ешь. Мне кажется, сейчас это тебе нужнее всего.

В его приглашении не было ни тени гостеприимства, но меня не надо было уговаривать. Оруженосец поднялся и уступил мне стул. Я скорее упал, чем сел на него, схватил мясо, которое было еще очень горячим, и стал греть замерзшие руки, перекидывая кусок с ладони на ладонь.

— У меня уже давно нет никаких вестей из Ульмсдейла. В последний раз… — Я перебирал в памяти прошедшие дни; казалось, будто я все время уставал до изнеможения, промерзал до костей, голодал как собака…

— Тебе нужно отправиться на север, — Имгри снова отошел к огню и говорил, не глядя на меня. — Мы не можем выделить тебе отряд. Поедешь с одним оруженосцем.

Я был горд, что он считает меня способным проделать опасное путешествие без вооруженного эскорта.

Должно быть, мои рейды в тыл противника доказали, что я вполне зрелый воин и не нуждаюсь в особой защите.

— Могу поехать и один, — коротко сказал я. И начал пить бульон прямо из тарелки, так как ложки мне не дали. Бульон согревал меня, я наслаждался теплом и сытостью.

Имгри не возражал.

— Хорошо. Отправишься утром. Я сам сообщу твоим людям, так что можешь спать здесь.

Я провел ночь на полу, закутавшись в плащ. А утром, захватив два куска хлеба, уселся на свежую лошадь, которую подвел оруженосец. Лорд Имгри не попрощался со мной и не пожелал мне счастливого пути.

Путь на север был не прост. Для скорости приходилось сворачивать на овечьи тропы, нередко я даже спешивался, чтобы провести лошадь по крутым горным склонам.

У меня был с собой кремень, так что я мог разводить огонь, чтобы согреть и осветить заброшенные пастушеские хижины, где останавливался на ночь. Но я этого не делал, так как говорили о том, что в последнее время волки собрались в громадные стаи. Шла война, и на местах боев для них оставалось много поживы.