Чтение онлайн

Она снова показала мне дверь, словно я мог позабыть, и ушла.

Похоже, матери стало лучше. Как она сказала, она хорошо отдохнула. Мы немного поговорили. Отвечая на ее вопросы, я дополнил деталями свой рассказ. Поднявшись в конце беседы, я спросил, стараясь казаться совершенно безразличным:

— Девушка у ворот, такая молодая, почему она здесь? Кто она?

— Ее мать работала во дворце. Кирдуэн. Помнишь ее?

— Откуда? — покачал я головой.

— В самом деле.

На вопрос, почему она улыбается, мать ничего не ответила, и, видя, что ее это забавляет, я не решился задавать другие вопросы.

На третий день меня встретила старая глухая привратница. Во время разговора с матерью я все думал, рассмотрела ли она (как и все женщины), что крылось за небрежностью моего вопроса. Может быть, это она сказала, чтобы убрали девушку с моих глаз? На четвертый день девушка вернулась на свое место. Едва сделав шаг за ворота, я понял, что она уже наслышана о Динас Бренине. Желая рассмотреть знаменитого волшебника, она позволила себе откинуть капюшон, и я увидел большие серо-голубые глаза, полные любопытства и удивления. Когда я улыбнулся ей и произнес что-то в приветствие, она снова набросила капюшон, но все же ответила. У нее был тонкий и нежный, как у ребенка, голос. Она назвала меня «мой повелитель», будто бы в самом деле считая меня таковым.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Кери, мой лорд.

Я остановился, чтобы задержать ее.

— Как сегодня чувствует себя моя мать?

Она не ответила и, проведя меня во двор, оставила там.

В ту ночь мне не спалось, но я не слышал бога, никто не сказал мне, что она не про меня. Боги не являются к человеку, чтобы сообщить ему то, что он уже знает.

В конце апреля матери стало настолько лучше, что, когда я пришел проведать ее в очередной раз, она сидела в кресле у окна в шерстяном одеянии, наброшенном прямо на сорочку, подставив себя солнцу. Во дворе росла айва, благоухающая розовым цветом, кругом гудели пчелы. Прямо рядом на подоконнике ворковали голуби.

— Есть новости? — спросила она, увидев мое лицо.

— Сегодня приехал посланец. Вортигерн и королева погибли. Говорят, что на юг с большим войском идет Хенгист и с ним брат Вортимера Пасентиус с остатками своей армии. Амброзиус уже направляется навстречу.

Мать выпрямилась, глядя мимо меня в стену. Сегодня с ней находилась женщина, которая сидела на стуле с другой стороны кровати. Она сопровождала мать в поездке в Динас Бренин. Она перекрестилась на свой крест. Ниниана продолжала глядеть вдаль, думая о своем.

— Рассказывай.

Я рассказал все, что слышал о бое у Доварда. Женщина снова перекрестилась, но мать не шевельнулась. Когда я закончил, она поглядела на меня.

— Ты уезжаешь сейчас?

— Да. Что-нибудь передать ему?

— Когда мы встретимся, у нас будет достаточно времени.

Когда я уходил, мать смотрела на мерцающие аметисты, вглядываясь в далекое будущее.

Кери не было. Я помешкал немного и затем медленно пересек двор, направляясь к воротам. Заметив ее в тени арки, я ускорил шаг. Я готовился наговорить уйму вещей, совершенно бесполезных для того, чтобы сохранить, что не подлежало сохранению. Но в этом не было необходимости. Она протянула свои хорошенькие ручки и дотронулась до моих рук.

— Мой лорд...

Ее капюшон был откинут, в глазах стояли слезы.

— В чем дело? — резко спросил я. На какое-то безумное мгновение мне показалось, что она оплакивает мой отъезд. — Что такое, Кери?

— У меня болит зуб.

Я раскрыл от удивления рот. Наверное, у меня был такой глупый вид, словно я получил пощечину.

— Здесь, — сказала она, приложив руку к щеке. Капюшон откинулся. — Он болит уже много дней. Пожалуйста, мой лорд.

— Я не вырываю зубов, — ответил я хрипло.

— Но если вы лишь прикоснетесь...

— И не волшебник... — начал я, но она приблизилась, и слова застряли у меня в горле. Она пахла жимолостью. Ее волосы были пшеничного цвета, а глаза синие, как нераспустившиеся колокольчики. Не успел я и слова сказать, как она взяла мою кисть своими руками и прижала к щеке.

Я напрягся, будто пытаясь вырваться, но затем совладал с собой и нежно взял ее щеку в свою ладонь. Ее васильковые глаза были невинны, как само небо. Она наклонилась, и ее одеяние откинулось вперед вместе с ней, приоткрыв грудь. У нее была гладкая, как вода, кожа и сладкое дыхание.

Я мягко высвободил руку и отошел.

— Я ничего не могу поделать, — по-моему, мой голос звучал грубо. Она опустила глаза и застенчиво выпрямилась, сложив руки перед собой. У нее были короткие и густые ресницы, как и волосы, отливавшие золотом. В уголке рта примостилась крошечная родинка.

— Если к утру не пройдет, лучше вырви его.

— Уже прошло. Боль прекратилась, как только вы дотронулись до щеки, — в ее голосе слышалось удивление, и она прикоснулась к тому же месту ласкающим движением. Я почувствовал, как в венах с нарастающим давлением, словно боль, запульсировала кровь. Внезапно она снова схватила мою руку и быстро, воровато приложилась к ней ртом.

Рядом со мной распахнулась дверь, и я оказался на пустынной улице.

Согласно рассказу посланца, выходило, что Амброзиус принял верное решение сначала добить Вортигерна, а затем заняться саксами. Взятие Доварда и проявленная при этом жестокость сделали свое дело. Те из вторгшихся саксов, которые отважились углубиться внутрь страны, начали отходить на спорные территории, откуда начиналось вторжение. Они остановились к северу от Хамбера укрепиться и дождаться там Амброзиуса. Сначала Хенгист считал, что Амброзиус имеет под своим началом лишь бретанскую армию, не более того. Он не знал, насколько смертоносно это оружие. Он полагал (как доносили), что к Амброзиусу примкнуло мало бриттов. В любом случае саксы столь часто разбивали племенные дружины бриттов, что перестали считать их за воинов. Когда же до саксонского вождя дошли слухи о тысячах англичан, присоединившихся к Красному Дракону, и о поражении у Доварда, он решил не задерживаться у Хамбера, а быстро двинуться на юг и встретить бриттов в месте по своему выбору, где он смог бы застать Амброзиуса врасплох и разгромить его армию.

В который уж раз Амброзиус проявил цезарскую скорость. Это было крайней необходимостью: саксы оставляли за собой разрушенную страну.

Развязка наступила во вторую неделю мая. Уже стояла июньская жара, с дождичками, оставленными в наследство апрелем. Погода неделю была в долгу перед двумя месяцами, что же касается Хенгиста, то ему пришло время отдавать долги. Едва успев довести приготовления до половины, он был застигнут Амброзиусом у Маэсбели, неподалеку от форта Конан или Кэрконана, который иногда в народе называют Конисбургом. Это холмистая местность с крепостью на одной из скал, неподалеку пролегает овраг. Здесь саксы хотели устроить засаду для войск Амброзиуса, но тот узнал об этом от своих лазутчиков. Его люди встретили в одной из пещер скрывавшегося там бритта. Он прятал там свою семью и двух маленьких детей от топоров северян. Получив сведения, Амброзиус ускорил темп марша и вышел на Хенгиста прежде, чем была завершена подготовка к засаде. Им предстояло теперь встретиться в открытой битве.