Чтение онлайн

— Спасибо, но мы ненадолго. Нам дальше ехать надо, — сказал Петька.

— А куда ж такая спешка? В торопях только блох бить. Вы, гляжу, умаялись, уморились. Дам я вам настоечки целебной. Кто ее пьет, тому она силы прибавляет, и жизнь краше делает. Всяк, кто ее испробует, скажет, что лучше нее ничего на свете нету, — старуха подошла к печке, отодвинула заслонку, вытащила из печи кринку с той самой мутной жидкостью, которой богинки поили ребенка и, пробормотав над ней заклинание, осторожно, чтобы не расплескать, налила в глиняные кружки.

— Попейте, настоечки-то. Сразу легше станет, — она протянула кружки детям и нараспев произнесла:

Богинка посмотрела на Петьку долгим пронизывающим взглядом, и он, к своему ужасу и удивлению, увидел, что рука его сама собой поднимается и подносит кружку к губам. Петька с трудом сбросил с себя наваждение и, резко кивнув на окно, сказал:

— Ой, чего это там? Кто-то еще пришел?

— Кто? — удивилась старуха и, повернувшись к детям спиной, высунула длинный нос в окно.

Не теряя ни секунды, Петька выплеснул зелье под полати, знаком приказал Даше сделать то же самое и поднес пустую кружку к губам. Когда богинка повернулась от окна, она увидела, что дети покорно пьют зелье.

— Померещилось тебе. В наши края редко гости захаживают, — проквохтала ведьма.

— Наверное, показалось, — согласился Петька, возвращая старухе пустые кружки.

— Ну, вот и молодцы, что так быстро управились, — одобрительно кивнула богинка. — А теперь, коли истома на вас найдет, на полати прилягте.

— Ладно, — кивнул Петька и изобразил зевоту. На удивление у него вышло до того хорошо, что Даша, глядя на брата зевнула по-настоящему.

Богинка довольно потерла ладони и прошепелявила:

— Отдыхайте, почивайте, а я тем временем других бабушек кликну, мигом обернусь. Уж как мы вас приветим!

Под пристальным взором уродливой старухи, Петька улегся на полати, застеленные грязным рваньем, и уложил рядом с собой брезгливо поморщившуюся Дашу. Сквозь полу прикрытые ресницы он видел, как ведьма прошаркала к двери. Через минуту со двора донеслось хлопанье крыльев, и с заунывным криком кукушка улетела в лес.

Ребята мгновенно вскочили и бросились к двери. Младенец в люльке захныкал, будто понимал, что Петька с Дашей убегают, оставляя его одного. Мгновение поколебавшись, Петька вернулся к люльке. Малыш отчаянно тянул к нему ручонки и жалобно попискивал. Худенький и иссохший, он перебирал в воздухе ножками-ниточками, словно хотел убежать. С крошечного сморщенного личика на Петьку глядели не по-детски печальные, голубые, как два лоскутка неба, глаза.

— Ну что с тобой делать? — в отчаянии сказал Петька и неумело взял ребенка на руки. Тот затих и крепко уцепился за Петькину рубашку, сжав ее в крохотных кулачках. Сам того не ожидая, Петька принял решение.

— Знаешь что, давай заберем его с собой, — сказал он сестре.

Возле Даши шевельнулось темное пятно. Раньше ей всегда хотелось иметь младшего братишку или сестренку, но видя, как заботливо Петька прижимает к себе малыша, она недовольно закусила губу. Что если Петька будет любить маленького больше, чем ее?

— Ты что? Куда мы его денем? — ревниво спросила она.

— Не знаю. Потом что-нибудь придумаем. Не оставлять же его здесь, решил Петька.

Из лесу донеслось отдаленное кукование. Во дворе призывно заржал двоедушник.

— Они возвращаются! Бежим! — крикнул Петька и с младенцем на руках выскочил из избы. Даша насупилась. Раньше Петька брал ее за руку, а теперь тащит эту пигалицу.

Во дворе, пританцовывая от нетерпения, ребят поджидал скакун, готовый отправиться в путь.

Двоедушник опустился на колени, чтобы ребятам было сподручнее забраться в седло, но в этот миг мышцы его заиграли, подпруга лопнула, и седло исчезло, как не бывало. Перед детьми стояла страшная помесь гигантского волка с конем. В другое время Петька подумал бы, что волк с лошадиной головой выглядит забавно, но сейчас детям было не до смеха. Кукованье приближалось. Кукушки слетались в свое гнездо.

— Так я и думал, что просяное зернышко не сработает! — сокрушенно воскликнул Петька.

— А еще ребенка тащишь, — язвительно произнесла Даша.

Петька перехватил младенца в одну руку, другой подсадил Дашу, а потом и сам вскарабкался на волчью спину. Теперь, когда ему приходилось и держать ребенка, и править, и следить за тем, чтобы Даша не упала с коня-волка, Петьке не хватало рук.

— Вот видишь, я же говорила, что он будет только мешаться, — надулась Даша, не делая ни малейшей попытки помочь брату. Пятно, ползущее за ней по пятам, еще заметнее потемнело.

Петька понимал, что Даша права, и так по его вине конь превратился неизвестно во что, но бросить малыша у ведьм он не мог. Кукушки уже кружили над детьми, пытаясь заклевать их и забить крыльями. Раздумывать было некогда. Петька натянул поводья, двоедушник взвился с места и, сопровождаемый стаей пронзительно кричащих птиц, понесся прочь от кукушиного гнезда.

Быстро и бесшумно неслись крепкие серые лапы по тропе. Петька с Дашей, ни живы ни мертвы от страха, прижимались к волчьей спине. Густая жесткая шерсть щекотала Дашины голые ноги. Петька крепко обнимал притихшего ребенка. Он боялся, что без седла они свалятся со скакуна, но двоедушник, как и прежде, нес их ровно и бережно. Он мчался как ветер, спасая седоков от погони.

Наконец, кукушки отстали, и их сердитые крики затихли вдалеке. Младенец заворочался у Петьки на руках, и начал тихонько попискивать.

— Намучаемся мы с ним, — покачала головой Даша.

В этот момент из зарослей, словно вихрь, выскочила женщина. Бросившись наперерез двоедушнику, она схватилась за уздечку и с силой рванула поводья из Петькиных рук. От неожиданности Петька потерял равновесие и едва не упал, но Даша вцепилась в брата, удержав его на спине скакуна. Конь-волк вздыбился и отбросил дерзкую женщину. Та отлетела в сторону, но поводья из рук не выпустила. Изловчившись, она попыталась осадить двоедушника, дернув за уздечку, но зверь был сильнее. Он в ярости мотал головой и трепал храбрую незнакомку, словно она была осенним листком на ветру, пока не сбил ее с ног. Конь-волк прыгнул. Страшные когтистые лапы готовы были вонзиться в лежащую на земле женщину, но та откатилась в сторону и прытко вскочила на ноги. Двоедушник опять рванул уздечку, но лесная разбойница так цепко держала поводья, что, казалось, никакая сила не вырвет их у нее из рук. Зверь вновь и вновь сбивал женщину с ног, и каждый раз, чудом увернувшись, она вскакивала с земли.