Чтение онлайн

– Ты уже попытался.

– Да не такую, – отмахиваюсь, – Нормальную. На постоянной основе. И все у меня будет хорошо. И вообще, вся эта любовь – херня собачья. Завтра просплюсь и отпустит.

Диман смотрит на меня с сомнением, потом кивает:

– Ну и хорошо.

– Угу.

Только шарлотки, пипец, как хочется.

Самое обидное, что с утра меня ни черта не отпустило. Я был злой, похмельный и настолько нервный, что меня раздражало свое собственное пыхтение. Сраной шарлотки хотелось еще сильнее.

В добавок стоило только выбраться из-под одеяла, как меня настиг звонок брата. Его счастливая физиономия на экране раздражала сильнее, чем все остальное вместе взятое.

– Андрюх, привет, – похоже этот пиздюк был в отличном настроении. Я даже не хочу думать из-за чего. Мне не интересно. Мне насрать! Вообще. Полностью. Точка.

– Привет.

– Ты чего какой смурной? – он моментально чувствует мое настроение.

– Я проснулся три минуты назад. У меня похмелье. Впереди рабочий день.

– А мы с Верочкой давно вскочили.

Какие, блядь, молодцы.

– Чего ты от меня хочешь?

– Не рычи. Просто хотел напомнить, что завтра мы с Верой идем в гости к нашим родителям. Пора знакомить их со своим сокровищем. И тебя тоже ждем.

– Я не приду.

– Придешь.

– У меня планы.

– Отмени.

– Не могу.

– Можешь. У нас семейный обед, и ты обязан на него явиться.

– Зачем я вам там? – стону в трубку.

Не могу представить себя за одним столом с этой счастливой парочкой. Да меня там размотает и наизнанку вывернет.

– Але, проснись, я уже говорил. Чтобы мама сильно не наседала, примешь удар на себя. Будешь отвлекать внимание от Верочки.

Верочка… Придушил бы…

– Мет, послушай…

– Все не бухти. Отказ не принимается. Да завтра, – отвратительно бодро бросает он и отключается.

– Черт, – я прижимаю погасший телефон ко лбу, – черт.

Я сдохну на этом обеде.

Отшвырнув мобильник на кровать, я ползу в душ, надеясь, что удастся смыть это наваждение. А ведь еще сегодня целый день надо будет рядом с Веркой продержаться.

К счастью, судьба решает дать мне небольшой перерыв. Около десяти звонят из земельного комитета и просят подъехать, чтобы уточнить ряд вопросов по последнему проекту, который наша контора делала для них. Я хватаюсь за эту возможность руками и ногами. Даю своей отвратительно бодрой и красивой подчиненной целый ворох указаний, который должно хватить на весь день, и с чистой совестью сбегаю, зная, что обратно сегодня уже не вернусь.

Каждый поход в комитет на «пару вопросов» неизменно выливается в многочасовую нервотрепку. Сначала ждешь у дверей, пока освободятся и соизволят тебя принять, потом еще раз чуть ли не с самого начала пересказываешь основную концепцию, потом кто-нибудь упивающийся своей значимостью будет сидеть с суровым лицом и всеми силами изображать глубокую задумчивость, а когда разродится речью, то там будет сплошная ересь. В общем, это надолго.

В итоге так и получается, что домой я приползаю почти в девять вечера. Уставший, злой, голодный и меньше всего мне хочется тратить субботу на посиделки со сладкой парочкой в присутствии родителей.

А Мет будто чувствует мом состояние и присылает короткое «Напоминаю. Завтра в два». Пишу ему, что не приду, но сообщение так и не отправляю. Стираю.

Приду. Куда я денусь.

К дому родителей я приезжаю на полчаса раньше. Просто скучно было сидеть дома, никакого достойного занятия я себе придумать не смог, поэтому собрался и поехал.

Мать открывает мне дверь и на ее губах тотчас расцветает улыбка.

– Привет, ма, – целую ее в щеку, – отлично выглядишь.

– Спасибо, дорогой. Ты тоже красавец. Просто загляденье, а не жених.

Начина-а-ается.

– Кто там? – раздается голос из глубины дома.

– Андрейка пришел.

– О, Андрейка, усы побрейка, – отец выходит к нам, вытирая руки о клетчатое полотенце. Он любит готовить, и у плиты его можно увидеть гораздо чаще, чем мать, – а что это ты так вырядился, как на свадьбу?

На мне просто светлые джинсы и белая рубаха навыпуск, с расстегнутыми верхними пуговицами. Но, блин, я реально собирался сегодня с особой тщательностью, даже не отдавая себе в этом отчета. Понял это, когда третью рубашку сменил, крутясь перед зеркалом. Именно поэтому после слов бати у меня начинает калить кончики ушей.

– Валь, – мама смотрит на него с мягким укором. Но он тот еще любитель потроллить, поэтому продолжает:

– Чем же мы обязаны появлению блудного сына?

– Почему блудного? – ворчу я, пожимая его медвежью лапу, – между прочим, я у вас был…был…

Он снисходительно наблюдает за моими потугами, потом подсказывает:

– В начале лета.

– Да!

– Почти два месяца прошло.

– Я работаю много.

– Идем уже, работяга, – мама берет меня под локоть и тянет на кухню, – скоро ребятки подъедут. Матвей сказал, что Верочка с тобой теперь работает?

Черт. Почему я раньше не подумал о том, что если припрусь раньше, то придется отдуваться и удовлетворять мамкино любопытство относительно будущей невестки.

Она усаживает меня за стол, садится напротив и с жадно горящими глазами ждет увлекательного рассказа. Отец отсвечивает у нее за спиной и явно тоже не против послушать про Верочку, а я не готов про нее говорить. Потому что сегодня полночи вместо того, чтобы спать, опять думал о ней.

– Работает, – скупо киваю.

– Матвей говорит, что она умница, красавица, скромница. Да?

Мама смотрит на меня с такой надеждой, что мне неудобно говорить, что на самом деле Верка та еще оторва. И если ей на пути встретится маньяк-трясун, то она запросто загонит его в угол, выпорет крапивой и по возможности запинает. Так что:

– Да. Именно такая.

– Ну и как она тебе? Понравилась? Хорошенька? В твоем вкусе?

Боже, мама… Как ты умудряешься задавать такие вопросы, что они наотмашь бьют по болевым точкам.