Чтение онлайн

– Но почему? – она вырывается и разворачивается с явным намерением продолжить начатое, – из-за того, что я не справилась с ремнем? Сейчас исправляюсь.

– Ремень здесь не при чем, Анна Павловна. Меня не интересуют интрижки с коллегами. Ни на отдыхе, ни в рабочее время.

– Мы никому не скажем. Это будет наш маленький секрет…

– Я не ясно выражаюсь? – в его голосе прорезается неожиданная сталь, – иди к остальным. Не нарывайся.

– Но тебе ведь нравится!

Ни черта ему не нравится! Я как истинный шпион тут же прилипла взглядом к мужскому паху. Так вот, там полный штиль! Ничего не топорщится! Даже унылой кочки нет.

– Серьезно? Мне было интересно посмотреть, насколько ты не дружишь с головой, раз решилась на это.

– А в чем дело? – Аня возмущенно фыркает и медленным отрепетированным жестом перебрасывает волосы с одного плеча на другое, – ты молодой, красивый мужчина. Нравишься мне. Что плохого в том, что я хочу приятно провести с тобой время? Никаких обязательств, просто взаимное удовольствие…

– Хорошо, – внезапно соглашается он, и я задыхаюсь от возмущения.

В смысле хорошо? Чего в этом хорошего?!

– Да? – мурлыкает Аня уже совсем другим голосом. Низким, с откровенной хрипотцой и предвкушением.

– Да. А в понедельник я подписываю приказ на твое увольнение.

– В смысле?!

– Я не гажу там, где ем. Никаких интрижек на работе. Если мне потребуется сбросить напряжение, я это сделаю в другом месте. Любовницы, даже одноразовые, мне под боком не нужны. Я ясно выражаюсь?

– Андрей Валентинович!

– Если понимаешь, о чем я вообще говорю, то кивни, – похоже, он умеет быть жестким, – сегодня делаю скидку на общее состояние и атмосферу. Но если повторится —можешь искать себе новую работу. Моя позиция не изменится.

До нее наконец доходит, что он не шутит:

– Вы же несерьезно?

– Сама как думаешь?

В этот раз Аня поджимает хвост и выскакивает из комнаты, не заметив меня, вжавшуюся в стену. Лицо несчастное, губешки трясутся. Так ей и надо!

Я не знала, что могу быть такой злорадной. Но провожая взглядом почти голый зад, разделенный пополам золотистой ниткой, я испытываю именно злорадство. А еще облегчение. Мне было бы очень плохо, если бы он сейчас с ней…

– Ку-ку, – раздается над самым ухом, – ты чего здесь забыла?

Я с визгом отшатываюсь в сторону, цепляюсь ногой за столик, коварно притаившийся сбоку и со всей дури падаю на пол. Почти не больно, но громко и эпично бестолково.

Сижу, потирая ушибленное бедро, и исподлобья смотрю на Крапивина, который стоит надо мной, уперев руки в бока.

– Ты меня напугал.

– Так что ты здесь делала?

– Ничего. Просто зашла в дом, хотела подняться к себе…

– Значит, подслушивала? – хмыкает он.

– Обижаешь… Подсматривала!

Крапивин сокрушенно качает головой, а в глазах черти веселые скачут:

– Верочка, ты бесподобна, – протягивает мне руку, и я после недолгих колебаний принимаю помощь.

Он тянет меня кверху, поднимая с пола. И делает это чуть сильнее, чем того требуют обстоятельства, поэтому я не просто встаю, а буквально врезаюсь в него. И, пользуясь внезапной близостью, пытаюсь как бы невзначай прихватить краешек пластыря.

Чувствует гад! Засекает за долю секунды до того, как я успеваю реализовать свой коварный план, и перехватывает мое запястье.

– Даже не думай!

– Что ты там прячешь?

Почему-то я убеждена, что мне крайне необходимо увидеть, что скрывается под этой нашлепкой.

– Я же сказал, боевая рана, – ворчит Крапивин и на всякий случай отодвигается подальше от меня.

– Я все равно узнаю.

– Не узнаешь.

– Вызов принят, Андрей Валентинович. Теперь бойся! Я до тебя доберусь, – показываю пальцами сначала на свои глаза, потом на него, – я как ниндзя! Подкрадусь на крыльях ночи и сорву полог тайны.

Он смеется.

Боже, как мне нравится, когда он смеется. Такой классный, что от восторга слабеют коленки и кругом голова. Наверное, пора завязывать с коктейлями на сегодня, а то он и меня на фиг уволит.

С улицы доносятся громкие радостные вопли.

– Похоже, баня готова, – произносит Крапивин, – идем?

– Да, – напоследок я делаю еще одну попытку добраться до пластыря, и снова провал. Андрей звонко хлопает меня по руке, потом показывает кулак и, распахнув передо мной дверь, выпускает на улицу.

Я чувствую, что он идет следом, и не могу унять дрожь.

Первое что я вижу, это недовольные физиономии Ани и Тани. И судя по тому, как воинственно топорщатся волосья у них на загривках, меня ждут разборки. Еще бы, одну из них выкинул и тут же следом появляется рука об руку со мной, как тут не взбеситься.

Мне в принципе плевать. У меня сейчас столько проблем, что обиженные девицы, у которых из-под носа уплыл аппетитный кусочек в виде Андрюшенькиного накаченного тельца, волнуют мало. Сунутся – пожалеют, не сунутся – сама ни слова не скажу. Каждый в этой жизни лажает, как может, кто-то прокалывается с навязчивым предложением сделать минет, а кто-то с опрометчивым согласием на «фиктивный брак». Так что не мне их осуждать.

Главное, чтобы не лез никто.

– Так, народ! Баня готова, – зычный голос Славки перебивает весь остальной гомон, – но жара такая, что уши в трубочку сворачиваются. Есть желающие хорошенько поджариться?

О! То, что надо!

– Я хочу! – тут же вскидываю руку.

Крапивин как-то сразу напрягается и смотрит на меня с подозрением, словно я сейчас какую-нибудь жуть сотворю.

– Верочка у нас бессмертная? – смеется Миша.

– Я просто хочу хорошенько пропарить свои старые радикулитные косточки, – уверенно шагаю к бане, потом оборачиваюсь и бодро спрашиваю, – Кто со мной? Андрей Валентинович, идете?