Чтение онлайн

Артиллеристы попросту ликовали, поскольку и второе советское орудие как раз в это время «разуло» замыкающую немецкую колонну машину. Лишившись гусеницы, та все же смогла повернуть башню и огрызнуться в ответ. Взрыв раздался где-то далеко за селом, в садах, где еще дымили обломки немецкого самолета-разведчика.

Место танкового затора было уже пристрелянным. Первый Pz III горел открытым пламенем, а через минуту задымил и замыкающий. Двое оставшихся машин, застряв между ними, не могли выбраться, ревели, толкали терпящих бедствие собратьев, наползали на их, но все это было безрезультатно, они оказались в западне. Стрелять по позициям советских пушек немецкие танки тоже не могли. Поворачивать в сторону разящих выстрелов свои 37 миллиметровые «жала» им мешали деревья.

Теперь пришло время пожалеть о своей горячности артиллеристам. На два орудия у них осталось всего по пять осколочных снарядов. В связи с этим в расчетах сорокопяток вышла заминка. Филиппов, видя это, приказал командиру связистов лейтенанту Мещерякову послать бойцов, чтобы те незаметно пробрались к практически закопавшимся в лесную землю танкам противника, и забросали две оставшиеся машины гранатами. Что-то около десятка взрывных хлопков навеки успокоили грозные немецкие машины, практически успевшие повалить мешающие их передвижению деревья.

Чёрный дым заволок половину неба, но, к счастью, ветер сносил его в сторону от села. Наступила какая-то странная тишина. Казалось, что все, …война кончилась. Люди выбрались из погребов и смотрели на горящие немецкие танки, словно говоря: «и это то, чем нас пугали? То, что вероломно напало и добралось до самого Киева?»

Майор Филиппов, в отличие от сельчан, прекрасно знал, что противник, оставаясь для них невидимым, сейчас просто перераспределяет свои силы. Немцы, захватив соседнее село, как видно рассчитывали и здесь пройти, не закрывая люков, словно на марше, но получив такой больной укол они задержатся в Легедзино, в этом можно не сомневаться, а уж насколько, зависит только от него и его сводного батальона.

Но, так или иначе, а первая схватка осталась за его бойцами. Что ни говори, а не потеряв ни одного солдата сжечь всего за пару часов семь вражеских танков и уничтожить двадцать мотоциклов дорогого стоит. Противник понес потери, а боевое подразделение, оставшееся прикрывать отход наших частей мало того, что осталось без них, так еще и приросло дюжиной пусть и старых, но все же танков. А ведь они и кинологи по сути сейчас были резервом Филиппова. Мог ли они еще вчера на это рассчитывать?

Броневые машины и клетки с собаками стояли с другого края села, прямо у пшеничного поля, окаймляющего рощу. Правда вольеры были сколочены еще накануне и расставлены у самых деревьев, а вот БТ-шки и Т-26 ютились за крайними хатами, грозно выставив меж ними в широкое, желтеющее поле, свои 45-мм пушки. Атаку отбили, даже не прибегая к помощи резерва, а это значило, что скудный боезапас танков сохранен в целостности. Филиппов был доволен. Пользуясь моментом затишья, он высунулся из окопа:

— Лопатин! — Крикнул комбат в сторону дальнего расчета. — Эй, кто там, где Лопатин?

— Товарищ майо-о-ор! — Позвали в дальних окопах. — Филиппов к орудиям зовет.

Заместитель начальника штаба Коломийского погранотряда не рискнул бежать по открытой местности и, почему-то, пробирался кустами.

— Ты чего крадешься? — Выражая нетерпение, строго встретил его комбат.

— Кра-адусь, — запыхавшись, ответил Лопатин, снимая фуражку и утирая пот рукавом. — И тебе, Родион, советую.

— А что так?

— У меня на дальнем расчете двоих убило.

— Как двоих? — Побелел Филиппов. — Когда?

— Да как начали этих, — Лопатин кивнул в сторону горящего немецкого квартета, — приглаживать, свалился один, а через минуту и второй. Первому пуля в горло, второму в висок. Сразу на месте и отошли оба. Ребята говорят, что вроде как из третьего танка немцы выползали через нижние люки, а, может, и снайпер.

— Да как же? — Засомневался комбат. — Какой снайпер? Он бы и раньше тут настрелял, сколько хотел. Ходили тут по селу некоторые, чуть ли не в исподнем. Постирушки, понимаешь ли, устроили. А вот танки? Я, когда был в Львове, на занятиях говорили, что у Pz. III нет нижних люков…

— Есть, Родион, — вздохнул Лопатин, — у Pz. III есть модификация Ausf. E, нам на курсах рисунок этой брони показывали, с люками для эвакуации…

— Рисунок, — зло сжал губы комбат, — что ж ты не сказал бойцам про это?

— Сейчас уж сказа-ал, — щурясь на солнце, протянул заместитель начальника штаба, — да тем, двоим, уж без надобности. Война, брат, тут без потерь не бывает. Ты чего хотел-то?

Филиппов глубоко вздохнул:

— Что-то у меня, Саня, сердце не на месте, — признался он. — Думаю зря мы с тобой в одном месте сидим. Целых два майора, а там танки, часть связистов, кинологи. Что, если немцы с той стороны обойдут? Поле — не лес. Чем для них не вариант нас смять? Дадут крюка, в поле развернут строй и атакуй во всю ширь! Пусть по расстоянию идти в обход им и дальше, но зато никто как эти коптилки меж деревьев не зажмет и не зажарит. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю, — натянул фуражку Лопатин, — хочешь, чтобы я пошел к танкам и там покомандовал? Вы, значит, будете тут воевать, а я там только из-за брони выглядывать и прохлаждаться в тенечке под яблонькой?

— Не заводись, Саш, — по-дружески хлопнул его по плечу Филиппов, — знаешь же, что попереть могут с любой стороны, или даже всех сторон разом.

Жара-то какая стоит. Как бы наши бойцы в резерве не потеряли бдительность. Им приказано не высовываться из-за хат, вот и дадут слабину под солнышком в окопах да танках. Надо бы их взбодрить, а заодно прикажи Ермакову или Хазикову, чтобы собак поили чаще. Жрать хвостатым нечего, так пусть хоть пьют сколько им влезет. Да и по войсковым методикам, — комбат улыбнулся, — ты же помнишь: «солдат при изучении военных дисциплин во время самоподготовки, видя своего командира, обретает требуемую твердость духа и усердие…».

Лопатин, наконец, отпустил застывшие на его лице складки напряжения и улыбнулся:

— Черт, Родион, давай я еще им и почитаю там что-нибудь из довоенных методик: о боевых караулах на заставе, о нормах рациона для собак. Ладно уж, — наконец, согласился он, — ты — комбат, ты — командир, твои приказы не обсуждают. Да и верно. Я тоже чую, что сейчас попрут эти с-суки. Знать бы только откуда. Ну, — подмигнул Лопатин, — тогда не поминай лихом, Родя, а в случае чего — жмись задницей к тому краю, к броне, или зови на помощь. А я сейчас как пойду, да как взбодрю там личный состав резерва, как вдарим мы потом по фашисту танками…