И 8
Шрифт:
– Я? – рассмеялся я – Да мне посрать на всех ваших и на тебя в том числе.
– Дай тесак… вон тот… что у тебя на поясе… А?
Выдержав еще секунду, я кивнул и протянул ему оружие:
– Держи.
– Я верну! Верну, когда вернусь бойцом!
– Или сдохнешь – проворчал я, отворачиваясь – Исчезните, дерьмоеды.
– Так можно позвать и остальных туда? В мясорубку вашу?
– Зови – кивнул я, уже не глядя на него – Зови всех, кто хочет сдохнуть…
Отбросы исчезли, оставив после себя вонь давно немытых тел. А одна из недомуток пояснила:
– Там в центре небольшая тюрьма была. Общая походу. В нее натрамбовали рыл с полсотни. Вроде как с разных этажей. Мы их того…
– Трахнули?
– Освободили! Мы же с добром! А вот освобожденные тут же удавили с десяток рыл из своих – за разное дерьмовое… Там вроде и насильники были…
– Тут же одни мужики…
– Ага…
– Нахрена им тюрьма? Проще ведь прикончить…
– Паек. Каждому из них полагался паек, но им оттуда доставались крохи, а…
– А остальное жрали эльфы – кивнул я – Принято.
– Раздать им еще холодняка, командир? Слышу, как в коридоре клянчат…
– Пять тесаков и один дробовик на всех – усмехнулся я – Остальное пусть добывают в бою…
– Ага.
– И передай в эфир – пусть тех, кто сумеет пробиться наверх к нашему лагерю над Поплавком, сразу разведут в разные стороны и начнут расспрашивать – кто и за что из них сидел. Пусть каждый даст расклад по сокамерникам. Если вычленятся мутные упырки – сразу их в расход. Следом остальных гнать на базу мелкими партиями.
– Есть!
Стоило ей исчезнуть, как остаток решетки рухнул вниз, попутно сорвав со стены прилипшие куски запеченного мяса. На открывшемся участке стены показалось выцарапанное слово «Мама». Буквы неровные, но глубокие и читаются легко. Переведя взгляд чуть в сторону, я увидел еще буквы – но их тут было куда больше, и они складывались в достаточно длинное послание на общем языке: «Страдай, Енох! Страдай вечно, предатель! Я – Монкар Творец! И я караю тебя за грехи твои!».
– Как сука знакомо – буркнул я и прыгнул вниз.
Пролетев мимо косо обрезанных прутьев решетки, вцепился перчатками в скользкие и воняющие дерьмом ступеньки металлической лестницы. Пальцы едва не сорвало со скользкого металла. Глянув вниз, сбил ботинком несколько волосяных слизистых комков с нижних ступенек, осветил фонарем тамбур и… опять прыгнул. Пролетев несколько метров, перехватился, снова прыгнул в темноту и… приземлился на очередной решетке, с хрустом проломив закостенелую корку дерьма.
Много дерьма…
Им залито все основание колодца. Лишь в нескольких местах остались булькающие отверстия, куда медленно утекала желтая масса говна, утаскивая с собой волосы, редкие красные прожилки и какую-то костяную мелочь. Здесь никакой электроники. Нет и намека на провода. От удара ногой часть дерьма отвалилась, обнажив решетку. Ткнув туда лучом фонаря, я увидел ожидаемое и желаемое. Хорошо… От вони перехватывало дыхание и пришлось одеть маску, но прежде я проорал несколько приказов и… начал подниматься.
– Кидаем!
– Давай!
Мимо меня протело несколько округлых предметов. Секунда… другая… и подо мной вспыхнуло море жаркого огня, что попыталось достать до моих пяток, но не дотянулось и опало, сосредоточившись на выжигании вонючей органики. Едкий дым поднимался плотным столбом, заняв все пространство колодца и я чуть ускорился, не желая себе аромата жареного дерьма. Гнида… мне почему-то вспомнился гнида Хван, что также как и эта тварь обитал в собственном дерьме и пожирал трупы.
– Еще огня! – крикнул я и, рывком преодолев последние метры, выбрался наружу.
Вниз полетели еще зажигалки, следом отправились коктейли Молотова. Звон стекла, багровые вспышки пламени внизу, черный дым валит из колодца и его тут же с жадностью ноздрей наркомана втягивают вентиляционные решетки в стене. Черная дымная стена подрагивает как живая…
– Там нихрена кроме металла – поясняю я итог своей вонючей разведки, небрежно очищая подошвы от налипшего дерьма и пепла – Дырявый слой дерьма, под дерьмом такая же решетка, а за ней люк с обычным запором. В люке окно. За окном свет.
– То есть этого хренососа держали в клетке? – рычит задумчиво Рэк.
– Ага.
– Командир… нахера ты сам в дерьмо полез? Послали бы кого-нить… ты же главный.
– Я главный – кивнул я – И когда главный перестает хотя бы время от времени лезть в дерьмо – все начинает гнить, орк. Так что заткни пасть, хватай остальных и ныряйте в гребаную яму. Ускорьтесь.
– Как дым чуть рассосется – все будет, командир. Ускорю каждую ленивую жопу!
Это его «все будет» потребовало еще полчаса. Спустившись на кашляющий зов, я миновал очередную преграду из еще обрезков прутьев и мои ноги погрузились в хрустящий слой пепла. Жестом остановив уже взявшегося за рычаг орка, в то время как вниз спускались остальные, я ботинком сгреб часть пепла, посветил фонарем под наполненное светом окно и увидел очередную надпись, мельком замеченную чуть ранее.
«Ты был по ту сторону, Енох! А теперь гнить тебе здесь вечно!».
– Как пафосно… – проворчал я и заглянул в прямоугольное окошко.
Решетчатый пол, под которым немало трубных путепроводов. Отделанные мирным бежевым пластиком стены. Удобная вертикальная лестница, а под ней вровень с полом платформа подъемника. В этот момент ко мне пришло четкое не воспоминание, но осознание, что я здесь не в первый раз. Я уже бывал в этом тамбуре… именно в этом…
Дернув головой, я отогнал ненужные сейчас мысли и приказал:
– Открываем.
– Уже…
– Внутрь не соваться! – предупредил я – Делаем все, чтобы остаться в сумраке, гоблины.
– Полусферы? – поинтересовалась Ссака, заняв привычную ей позицию за моим плечом.
– Они – кивнул я – Не системные… но какое-то наблюдение здесь быть обязано. Может и не получится не засветиться, но постараемся остаться в сумраке…
– Логично – прорычал уже дернувший рычаг орк и тут же добавил – Но хер нам. Тут гребаная солидарность…
Ну да… стоило люку медленно начать открываться вниз – засыпая коридор черно-серым пепельным добром и кусками не прогоревшего дерьма – как ему навстречу пошла платформа подъемника. Какое мать вашу удобство… Сойдя с «обода» вокруг люка, я прыгнул вниз и тут же перекатился, падая уже с платформы. Приземлившись, прижался к стене спиной, дернул автоматом из стороны в сторону и… облегченно затих. Пусто. Но под потолком аж три под корень срезанные «бородавки». Были тут органы наблюдения. Но их выкорчевали. Сучьи имбецилы. Это ж как самому себе ножом глаза вывертеть…