Чтение онлайн

— Я их старшая сестра. Дело не в том, как сильно я их люблю. Просто...

— Просто это твоя работа, — заканчивает Джес за меня, и я киваю.

— У тебя есть родные братья или сестры? — спрашиваю я.

Я пытаюсь представить его с семьей, но не могу, я вижу его только в том образе, в каком он сейчас — наркоторговец, сёрфер, преследующий свою следующую волну.

— Не совсем, — отвечает он. — Расскажи мне о взрослении Джона и Майкла.

Когда я молчу, он добавляет:

— Это долгая поездка в середине ночи, Венди. Думаю, это поможет мне не уснуть.

Прекрасно. Я могу просто притворяться, что разговариваю с кем-то ещё.

— Они всегда казались в два раза больше меня, хотя я и была старшей. — Я замолкаю, улыбаясь. — Джон всегда разговаривал со мной таким способом, что заставлял чувствовать себя ребёнком в семье.

Джес смеется; его смех искренний, и, кажется, машина вибрирует.

— Он действительно был похож на хулигана, — продолжаю я, немного смеясь про себя. — Они оба были. Видел бы ты их на пляже. Они бы взяли любую волну, какую только захотели, волны, которые были в два раза больше этих детей. Однажды Майкл даже вышел на бой с одним сёрфером — вроде, взрослым сёрфером — утверждая, что один из них оборвал по пути его волну. Я думала, что он собирается ударить парня в лицо, если бы, конечно, он мог до него достать.

— Что произошло?

Я пожимаю плечами.

— По правде говоря, не знаю. К концу дня он занимался сёрфингом рядом с ним, поднимая указатели от него влево и вправо. Может, это был их совместный план.

— Похоже, они были довольно смелыми.

Я качаю головой.

— Не совсем. Я имею в виду, да, они были смелыми на пляже. Но дома — это другой случай.

— Чего они так боялись?

Я закрываю глаза, вспоминая.

— Они боялись темноты. Однажды мы играли в прятки — двое против меня — они спрятались в шкафу и оказались запертыми изнутри. Шкаф — это единственное место в доме, где становится действительно темным-темно.

— Сколько им было?

— Четыре? Пять? — я удивлена, что не могу вспомнить точно. Я помню звук их воплей и как дразнила их через дверь, что отказываюсь играть.

Я помню, как потянулась к ручке, крича, что нашла их и помню, что как бы сильно не крутила ручку, дверь просто не открывалась. Я помню, как плакали родители, когда пришли и вытащили их. Позже, когда отец их освободил, сняв дверь с петель, они, в первую очередь, ругали меня за то, что попали в ловушку. В ту ночь мама впервые рассказала нам, что огни города были нашим собственным ночным светом. Даже если они и были на меня в обиде, Джон и Майкл спали тогда в моей комнате.

— Что ещё? — спрашивает Джес.

— Хмм? — я чувствую сонливость. Не подумала бы, что буду в состоянии спать — не рядом с этим незнакомцем, не с адреналином, который пробегает по венам с той минуты, как его нога ступила в мою комнату. Но мой голос чувствуется мягким во рту; я перемещаюсь на сидении, опираясь щекой на кожаный подголовник.

— Что они ещё боялись? — напоминает Джес.

— Элементарных вещей. Землетрясений. Огня. Один раз я высмеяла их за это; им было одиннадцать. Как они могли быть такими смелыми в воде и так бояться земли?

— Звучит словно то, что их пугало, не существовало в воде.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я. Такое чувство, что мои веки весят тысячу фунтов.

— Ты не волнуешься о землетрясении и огне, когда находишься в воде.

— Что насчёт темноты? Там темно.

— Да, но они всегда занимались сёрфингом, когда светило солнце, не так ли?

Я киваю, вспоминая, как Пит говорил, что в воде он чувствует себя, как дома больше, чем на суше.

— Я думаю, да.

— Сколько им было, когда они начали заниматься сёрфингом?

— Девять.

— Счастливчики.

— Сколько было тебе?

Джес не отвечает, поэтому я пытаюсь задать другой вопрос.

— Как ты учился? Мои родители записали мальчиков на занятия, но они учились довольно быстро.

Джес отводит глаза от дороги, чтобы взглянуть на меня.

— Почему ты так много хочешь знать обо мне?

— Почему нет? Как ты сказал — это длинная поездка в середине ночи. Ты тоже не должен дать мне уснуть.

Джес смеётся.

— Просто, на самом деле, я не думал о своём прошлом уже очень долго. Иногда я думаю, что не помню свою жизнь до того, как начал заниматься сёрфингом.

Я киваю; могу сказать, что Джон и Майкл сказали бы то же самое. Бог мой, они ненавидели уроки, на которые родители их записали. Ненавидели методику обучения на сухом песке, когда они жаждали нырнуть в океан. Тем не менее, они не могли отрицать, что узнали много нового, и что это пригодилось им позже. Уроки были дорогими; может быть, семья Джеса не могла себе такое позволить. Может быть, поэтому он стал дилером. Может быть, когда он отправился в Кенсингтон, когда встретил Пита, когда между ними началась война. Может быть, эти "может быть" заполнили мою голову, и все эти вопросы... Я слишком устала, чтобы спрашивать.

Веки становятся настолько тяжёлыми, что невозможно держать их открытыми. Я пытаюсь некоторое время - моргаю одним открытым глазом и затем другим, но в итоге, сон одолевает меня .

Я просыпаюсь в пустой машине. Я на стоянке. Я отстегиваю ремень безопасности, оборачиваюсь и вижу мигающий знак, который гласит "ВАКАНСИЯ". Мотель. Достаю телефон из кармана: 4:14 утра. Мы были в дороге три часа. Невозможно, чтобы мы могли добраться до "Ведьминого Дерева" всего лишь за три часа. Смотрю поверх телефона; Джес идет из вестибюля мотеля к машине. Когда он замечает, что я смотрю на него, то улыбается.

— Доброе утро, — говорит он, открывая для меня дверь. — Идём.

— Куда? — я хочу сказать, что никуда с ним не пойду, но как он может в это поверить, видя, как далеко я уже ушла с ним?

— Я снял нам комнату. Ты уснула пару часов назад, и я не могу бодрствовать так долго.

— Разве ты не привык иногда не спать всю ночь? — спрашиваю я, думая о тех ночах, когда он был со мной, в то время, как вылезаю из грузовика.

Джес поднимает мой рюкзак с вещами со спины и перекладывает на плечо, так легко, словно он наполнен воздухом. Он не отвечает мне, просто идет в сторону мотеля. В этом здании только два этажа, и Джес уже идёт вдоль первого, мимо затемнённых окон. Интересно, свет выключен потому, что люди внутри спят, или потому, что комнаты пустые. Наша машина практически единственная на стоянке, и я уверена, что мы находимся в неизвестно каком месте, хотя в это время трудно сказать.