Чтение онлайн

— То есть, так, — подытожил охотник мрачно спустя несколько мгновений тишины. — Ситуация такова: есть убитый, чья душа все еще витает среди живых, здесь, в этом городе. Есть убийца, колдун, который… связал его?.. запер за стену?.. не суть, препятствует ему обратиться к живым и назвать имя своего убийцы, чтобы упокоиться. И вы хотите сделать нечто, что даст ему такую возможность. Я все понял правильно?

— Да, — отозвался Курт, игнорируя молчаливый скептический взгляд Лукаса. — Готтер может попытаться это сделать. Это может получиться или нет, но если получится — убийство будет раскрыто. Или, если он там уже начал лишаться рассудка и вывалит набор бессвязных сведений, хотя бы даст мне ниточку, за которую я смогу потянуть. Но Георг Штаудт — не единственная наша цель и надежда. Есть еще Катерина Юниус.

— Самоубийца… — понимающе кивнул Ван Ален, и Нессель уточнила все так же негромко:

— Сейчас даже не слишком важно, наложила ли она на себя руки сама или была убита: в том и другом случае есть вероятность, что ее дух остался там, где упокоилось тело, в жилище судьи, в той комнате, где наступила смерть. И судя по тому, что удалось выяснить Курту, пропавший инквизитор тоже, видимо, был убит там же — в том же доме.

— То есть, будете хватать двух зайцев сразу? Не отзовется один — отзовется другой? На это рассчитываете?

— В общем и целом, если вкратце — да, — подтвердил Курт ровно. — Звучит несколько грубовато, но в данном случае неважно, с кем из них удастся побеседовать и какую информацию получить: судя по тому, что оба происшествия связаны, раскрыв одно, я разгадаю и другое.

— И дух обоих упокоится, — добавила Нессель наставительно. — Посему, как бы это ни звучало, а в итоге принесет облегчение и ей, и ему… Если, конечно, я не ошибаюсь и оно им действительно нужно. Но думаю — я не ошибаюсь.

— А наша задача какова? — спросил Лукас и пояснил, не услышав ответа: — Навряд ли все это нам рассказали просто потому, что вам обоим страшно захотелось поделиться вашим маленьким секретом. Выходит, нам в этом деле тоже отводится какая-то роль; так какая? Мы просто временные хранители знания, и если поутру найдут ваши трупы или не найдут вас вовсе, мы должны будем рассказать вашему начальству, почему так случилось? Или мы нужны для охраны — защитить вас от взбесившегося духа покойника или от того, кто запер его за эту стену? Или нужны какие-то ингредиенты для какого-то обряда, и мы должны их достать?

— Нет, этого не нужно, — качнул головой Курт. — Все, что необходимо, у Готтер есть с собой. Но да, вам я все это рассказываю потому, что мне не помешала бы небольшая помощь. Готтер считает, что самым верным будет провести соответствующую процедуру в доме Юниуса.

— «Процедура», — повторил Ван Ален-старший сумрачно. — Забавное словечко для обряда вызывания духа умершего… Да-да-да, я уже понял, что «это другое». Но уж больно мне не по себе от подобной мысли.

— Нам тоже, — заметил Курт многозначительно, — потому и обращаемся за помощью. Епископ, разумеется, успокоил горожан; по крайней мере, так это сейчас выглядит… Но как знать, что им взбредет в голову к вечеру. И учитывая то, с какой проницательностью наш неведомый противник угадывает многие из моих шагов, а также странные и внезапные смерти тех, кто хоть как-то связан с моим расследованием — я бы все же предпочел прикрыть нам спину. Alias [89] , нам требуется попросту охрана.

— Просто охрана? — переспросил Лукас с сомнением. — В прямом смысле?

— Да. В самом что ни на есть обыденном. Готтер придется остаться в доме одной — иначе она не сумеет сосредоточиться и вычленить из окружающего мира присутствие души умершего: будут «мешать души живых» (не спрашивай, понятия не имею, что это значит). И к тому же, он сам (или она, если запертой в нашем мире окажется все же дочка судьи) может не пожелать или не суметь отозваться в присутствии посторонних. А поскольку оставить Готтер без присмотра я не могу — стало быть, охранять придется дом целиком, все входы и выходы, держать под контролем каждое окошко и каждый угол. Один я этого сделать не смогу.

— А если что-то случится прямо внутри? — хмуро спросил Ван Ален. — Все-таки духи… Нам, конечно, не доводилось принимать участие в таких делах, но опыт мне подсказывает, что с ними шутки плохи. Или вдруг, скажем, тот, кто не позволяет им проявиться перед живыми, при попытке пробиться к ним… выкинет что-нибудь скверное?

— Я готова рискнуть, — тихо, но непреклонно выговорила Нессель.

— И… каков риск? — осторожно уточнил Лукас. — Что может случиться, если что-то пойдет не так?

— Все что угодно, — отозвалась ведьма все так же негромко, но подчеркнуто спокойно. — Если тот, кто оградил от нас душу убитого, решит помешать мне, все будет зависеть от того, как далеко он решит зайти, что сочтет нужным сделать. Если просто отбросить меня — могу обойтись утомлением, слабостью и беспамятством. Если решит ударить посерьезней — могу слечь на неделю. Если же он увидит во мне опасность и вознамерится решить ее одним махом…

Нессель не договорила, и Лукас лишь вздохнул, кратко подытожив:

— Понятно.

— Но помимо опасности с той стороны, сохраняется и вероятность того, что никто не станет выделываться и тратить силы на невидимые брани, — повторил Курт. — Так куда проще, чем устраивать сражения в поднебесных сферах. То, что задумала Готтер, придется делать ночью: во-первых, меньше свидетелей, которые увидят, как мы входим в дом, а во-вторых, так ей будет проще работать — днем мешают сосредоточиться людские мысли… Не знаю, что это значит, я в этом ничего не понимаю; когда город спит — ей легче, и это главное.

— Будет проще спрятаться так, чтобы нас не увидели, — без особенного воодушевления заметил Ван Ален, и Лукас недовольно покривился:

— Угу. И вероятному убийце прокрасться мимо нас — тоже.

— Стало быть, — наставительно заметил Курт, — стоит наведаться к жилищу Юниусов днем, присмотреться к нему, заранее выбрать себе местечко поближе к дому и прикинуть, что к чему. Поэтому я сообщаю об этом сейчас, дабы у вас было время все обдумать… И главное — повторяю: об этом не знает никто, кроме вас. Ни Ульмер, ни… а, вообще говоря, более мне тут секретами делиться и не с кем, не с епископом же откровенничать.

— Если никому, кроме нас четверых, об этом не известно, с чего ты ожидаешь нападения? Понимаю — опасность… иного плана, но простое, физическое покушение — с чего бы?

— Учитывая все происходящее до сих пор, — вздохнул Курт недовольно, — я не удивлюсь, если наш противник внезапно окажется в курсе того, что я говорил сам себе в пустой запертой комнате. Посему будьте готовы к любому повороту и не расслабляйтесь.

От трактира по непривычно мирным улицам Бамберга, озаренным солнцем, майстер инквизитор и его новоявленный expertus уходили в молчании; оба смотрели на распахнутые окна, спокойно идущих прохожих и солнечные лучи на стенах домов, не говоря ни слова, но Курт был готов поклясться, что мысли у обоих были об одном и том же, одни и те же…

— Уверена? — произнес он, наконец, когда Нессель тяжело вздохнула, уставившись себе под ноги.

Та ответила не сразу; коротко взглянув на него исподлобья, вновь разразилась вздохом, на сей раз показательным, нарочитым, и с расстановкой выговорила:

— Выбора у меня нет. Поэтому да, уверена.

— Выбор есть, — возразил Курт, и ведьма мотнула головой, не дав ему договорить:

— Нет выбора. Когда он в том, чтобы рискнуть или сидеть и ждать, пока на голову свалится то ли булыжник, то ли улика — это значит, его нет. Я решила, и это обсуждать больше не будем… Ты помнишь, что дал мне слово не бросать поиск Альты, если со мной что-то случится?