Чтение онлайн

Говорить ни о чем не хотелось, и слова в их компании звучали не чаще, чем голоса в похоронной процессии. Но постепенно коньяк чуть уменьшил тяжесть в душах - пусть на время - и развязал языки. Стали вспоминать все, связанное с Атосом, и гадать, кто, как и зачем мог совершить такое.

– И самое обидное, парни... самое обидное...
– Портос обвел всех потерянным взглядом.
– Не при операции, не в бою... А вот так, ни с того ни с сего. Не попадись нам тот храм, летели бы мы сейчас преспокойненько на базу, и все были бы в полном здравии.

От этих слов желудок у Габлера словно заледенел, и выпитый коньяк чуть не полез обратно.

– Судьба, - вздохнул Арамис.
– Мабыть, там, - он показал на потолок, - все расписано. И хорошо, что нам не дано знать, когда и наш час придет...

– Да уж, - кивнул Граната.
– Лучше этого не знать. Заснуть на какой-нибудь хошке - и не проснуться. А он напоследок даже с хошкой не побывал... Будем надеяться - там наверстает...

– Там у него другие заботы будут, - строго сказал Арамис.

– Главное, чтобы хоть что-нибудь - да было, - добавил Портос и поднял рюмку.
– Пусть светит ему вечный свет...

Поминать товарища можно было не спеша. После того как будет готова голова-псевда, тело Атоса уложат в футляр и на полицейском уникаре доставят в космопорт - об этом распорядился секунд-майор. Этим же уникаром отправятся Портос, Арамис и Габлер. Портос и Арамис, получив соответствующие документы, полетят на родину Атоса, в систему Карменты - из-за этого Портос отказался от своего визита на Вери Рому. А Крис, добравшись на одной галере с ними до Единорога, пересядет на первый же корабль, идущий к Форпосту.

Что касается Гамлета Мхитаряна, то он пока не собирался покидать Нова-Марс. Какими-то конкретными планами он не делился, но заявил, что сегодня вечером еще раз помянет Атоса. Здесь, в Александрии, в отеле "Коктебель". Можно было не сомневаться в том, что эти поминки превратятся в тризну...

Тихо было в кабаке "Нежная волна". Тихо было за столом, где сидели файтеры...

Кристиан Габлер застыл в кресле, словно окаменел. Выпитый коньяк каким-то чудесным образом повлиял на его память, окончательно сняв завесу с событий вчерашнего вечера.

Он вспомнил не только имя той земной царицы: Нефертити. И не только полное имя беллизонки: Анизателла. Он вспомнил, что приглашал ее в отель "Коктебель". То есть сам назвал место, в котором они остановились.

Но это было еще не все. Он вспомнил, откуда ему знаком легкий запах, исходивший от ее волос.

Очень похожий запах витал в подземельях горного храма.

"Объявляю волю единомножественного Беллиза-Беллизона-Беллизонов, - вновь и вновь звучало у него в голове.
– Поднявшие руку на служителей моих вскоре окончат и свои пути..."

Все это могло не иметь никакого отношения к смерти Атоса - мало ли здесь беллизонок! Почему именно эта должна быть служительницей горного храма? А может, волосы многих беллизонок пахнут так, как пахнет в подземельях их главного божества? И его, Габлера, слова об отеле тоже, возможно, не имели никакого значения.

Но факт оставался фактом: тем, кто был виновен в гибели жрецов, посулили скорую смерть - и первый из виновных не прожил после этого и двух дней.

Совпадение?

Крису очень хотелось верить, что это именно так...

Глава 9. Галера "Гней Помпей Магн"

Не прошло и часа с того момента, как галера "Гней Помпей Магн"* стартовала с космодрома на Нова-Марсе и, набирая ускорение, помчалась к сабу, а Габлеру уже стало скучно сидеть в каюте и переключать каналы тиви. Несмотря на прошлую бурную ночь, спать ему не хотелось - не то было настроение, чтобы спать. Перед глазами стояла одна и та же картина: обезглавленное тело Атоса на ложе в номере "Коктебеля" и комок окровавленных полотенец. Веселиться тоже не хотелось - это самое тело находилось здесь, в трюме галеры. Выпитый в александрийском кабаке "Нежная волна" коньяк отнюдь не опьянил, но словно воздвиг какую-то зыбкую преграду между сознанием и окружающим.

* Гней Помпей Магн - римский полководец. Имена римских полководцев носят многие пассажирские космические корабли в Роме Юнионе.

Отпускник может позволить себе такую роскошь, как отдельная каюта, хотя роскоши-то по сравнению с номерами отелей тут не было никакой: ложе, откидной столик, откидной же стул, стенной шкаф... Ванная, совмещенная с туалетом... Пожалуй, и всё. Путь до Единорога был не так далек, и можно было не опасаться, что за это время пассажира одолеет клаустрофобия. Но если таковая и появится, всегда можно выйти на простор - на обзорные палубы, в те же кабаки в конце концов. Каюта Арамиса находилась рядом, за переборкой, а Портоса - следом за ней.

Помянув Атоса в "Нежной волне", файтеры побродили по Александрии, периодически отвергая предложения Гранаты немного посидеть где-нибудь еще. Забрались на какую-то горку, утыканную непонятными скульптурами, и вновь посмотрели на море - на этот раз издалека. Море теперь нисколько не впечатляло.

Общее уныние еще больше усилилось, когда на связь вышел вигион Андреас Скола. Мрачно сверкая глазами, он потребовал подробностей, угрюмо выслушал и прошипел так, что усы его встопорщились: "Немедленно убирайтесь оттуда! Никаких кабаков! Больше никаких кабаков, уроды! Доигрались... Вы меня поняли?!"

Что тут было говорить?..

Они бесцельно потолкались в торговых рядах. Выпили кофе с какими-то невиданными кренделями. Забрели в парк с множеством фонтанов, постреляли в попавшемся на глаза тире, и Портос получил приз: перевязь с десятком отделений для всякой бытовой ерунды. Наконец проводили Гранату до отеля и уже втроем вернулись в полицейский участок. Пора было покидать Александрию.

Им показали псевду, уже присоединенную к телу Атоса, - псевда получилась хоть куда, так что файтеров пробрал озноб, - а потом полицейский уникар доставил их и футляр с останками Джека Срослоффа в космопорт.