Чтение онлайн

поменялось к этому времени.

Меня уже отвязали от жесткого стола и привезли кровать. Я могу спать на ней в

перерывах между пункциями, что берут у меня отовсюду. Мое тело все исколото, исщиплено, просвечено и изучено под микроскопом. Что они хотят увидеть?

Каждый день мне ставят новые капельницы. Мне приходится с ними смирится. Я

лишь полагаюсь на свои ощущения: новых нет, а к старым я уже привыкла. Мне лишь не

покидают слова Дока о том, что через пару месяцев температура поднимется на два

градуса. Это страшно.

Моя палата всегда заперта. Окон в ней нет, но есть всевозможные приборы. Свидания

мне не разрешают и это председатель совета округов, что создан мэрами, Ксандер — он не

приходит.

Каждое утро начинается с того, что мне проводят ультразвуковое исследование моего

плода. И каждый раз удивляются тому, что он жив. А меня это радует. Мне и моему

ребенку нужно выжить.

Все ночи, что я провела здесь, мне снится один и тот же кошмар — Граф и его лицо, что обезображено кровью и ранами. Он идет ко мне, но не успевает — едкая белая пелена, что стелется за ним, настигает его быстрее, чем он успевает дойти. Каждый раз, я

просыпаюсь в холодном поту и каждый раз ко мне прибегает дежурная медсестра, которой

передаются датчики моих приборов. Все показатели скачут в этот момент.

И вот, новый день... но все по-старому...

Я переворачиваюсь на другой бок. Меня тошнит прямо с утра, не отпуская ни на

секунду. Живот словно каменный; хочется его обнять и убаюкать. Мой жар поднимается

изнутри. Меня скручивает и становится только хуже. Мои глаза полуприкрыты.

Мне вспоминается тот момент, когда Граф успокоил меня, положив лишь руку на мой

живот. Он был тогда рядом со мной и я чувствовала, что живу. А сейчас? Сейчас, кажется, я нахожусь на грани смерти и безумия.

Дверь палаты распахивается. Внутри оказываются трое людей: двое мужчин, среди

которых доктор, что лечит меня и Ксандер, которого я не видела и надеялась, что больше

не увижу и моя медсестра-сиделка, что неусыпно следит за мной.

Ксандер выглядит взволнованным. Сквозь шум в своих ушах, я слышу:

– Она выживет? Что вы с ней сделали?! Вы говорили, что вы лишь даете ей витамины

и восстановительные смеси. Что происходит?

Доктор бледен. Его руки лихорадочно переключают все экраны, что показывают все

показатели:

– Все должно быть хорошо. Все ее показатели в норме, кроме температуры, но и она

не должна быть причиной. Я не понимаю.

– Ты врач!
– подскакивает к нему Ксандер, отталкивая с дороги девушку-медсестру.

Она налетает на столик, где стоят лекарства и тарелка с моим завтраком. Он нетронут.
–

Сделай что-нибудь! Она нужна живой и здоровой и ее ребенок тоже.

– Зачем?
– могу выговорить я.

– Что?
– он с удивлением оглядывается на меня. Неужели, считает меня уже неживой.

– Зачем тебе мой ребенок? Хочешь провести опыты?

– Видимо, температура через чур повысилась. Спаси ее, - вновь возвращается он к

врачу. Тот испуганно кивает. Я отключаюсь. И для меня в последнее время — это

облегчение.

Меня приводят в чувства. Я могу еще раз почувствовать то, что я живу. Но я лишь

существую.

Открыв глаза и повернувшись на бок, я различаю того, кто сидит рядом с моей

кроватью. Ксандер. Но он здесь не один. У двери дежурит уже знакомый мне военный —

Класп. Он стоит ровно и смотрит перед собой, прямо в стену. Что он здесь делает?

Я издаю стон и шуршание моего одеяла заставляет проснуться Ксандера. Мужчина

подскакивает и его взгляд сразу кидается к показателям на мониторах.

– Я жива, если тебя это интересует, - откашливаюсь я.
– Что ты здесь до сих пор

делаешь?

– Расскажи мне все, что ты знаешь об этом ребенке!
– перебивает он меня.

– А если я ничего не знаю?

– Значит, его вынут из тебя!
– режет ножом мне по-живому. Он серьезен. Не шутит. И

он дает мне это понять.
– Так что, знаешь или нет? Почему, твоя температура не снижается

ниже тридцати семи? Что это значит?

Значит, они догадываются, но не могут сложить части пазла воедино. А Док смог. Он

лучше всех их вместе взятых. И теперь я убеждаюсь в этом.

– Я по твоим глазам вижу, что ты что-то знаешь. Говори!

– И что потом со мной будет? Что будет с ребенком?
– накрываю я руками, защищая, свой живот. Ксандер замечает это и смеется. Он забавляется всей этой ситуацией.

– Ничего. Если, все нормально и там не растет монстр, что угрожает нам всем...

– Я хочу выйти отсюда. Хочу увидеть свою семью.

– Желание — закон. Скажи мне, что я желаю услышать и ты получишь то, что

желаешь ты.

Сделка. Что ж, у меня нет выбора. И это знаю я, знает и он.

– Хорошо. Но знаю я не так много.

– Говори.

Я начинаю свой короткий и сбивчивый рассказ. По мере того, как я рассказываю все

больше и больше, глаза мэра расширяются и он становится похож на любопытного

мальчишку.

После моего рассказа, Ксандер встает и молча направляется к выходу, бросая Класпу:

– Охранять. Чтобы муха не пролетела.

– Есть.

Я должна его спросить.

– Что со мной?

– А что?
– переспрашивает Ксандер.

– Меня выпустят отсюда? Ты обещал!

– Готовься. Сегодня вечером я тебя заберу. Все, - обрывает он меня и выходит из

палаты. Класп остается со мной наедине.

Я думаю о словах мэра и о том, насколько они правдивы.