Чтение онлайн

Но реакция не смогла бы совершить государственный переворот, если бы ей не была обеспечена поддержка бур­жуазии. Октябристы эту поддержку оказывали прямо, тре­буя изменения избирательного права в духе закона 3 июня, предлагая свои проекты и схемы новой избирательной сис­темы; кадеты, в силу своего положения партии «народной свободы», помогали реакции прикрыто, но их помощь на деле было гораздо более эффективной и важной, чем октяб­ристская. Весной 1906 г. кадеты помогли царизму получить во Франции двухмиллиардный заем, спасший его от фи­нансового краха и пошедший на подавление революции. «...Кадеты,— указывал В. И. Ленин,— помогли правитель­ству в прошлом году получить два миллиарда из Франции

на военно-полевые суды и расстрелы, ибо Клемансо прямо заявил кадетам: займа не будет, если партия кадетов офи­циально выступит против займа» [401]. «Кадеты отказались это сделать и тем помогли достать деньги на контрреволю­цию» [402]. Кадеты во II Думе в принципе одобрили представ­ленный правительством бюджет. И хотя Дума не успела принять его, это одобрение сыграло большую роль в ук­реплении веры в кредитоспособность царизма на европей­ских биржах.

Кадеты помогли царизму совершить государственный переворот своей трусливой политикой «бережения Думы», означавшей отказ от всяких конфликтов с властью. В част­ности, согласно этому лозунгу, кадеты решили отнестись к правительственной декларации молча, не выражая прави­тельству ни доверия, ни недоверия. Им удалось протащить в Думе соответствующую формулу перехода (резолюцию). В связи с этим маневром В. И. Ленин писал: «Правитель­ство безусловно вынуждено распустить Думу. Ему выгод­но, чтобы она разошлась молча, покорно проделывая конституционную комедию, не открывая глаз народу на неизбежность государственного переворота. И трусливые кадеты своей бесподобной, несравненной „исторической44 формулой: „отнестись молчаливо44, вместо „выражаю не­доверие44 сказать „не выражаю доверия44,— только помога­ют правительству совершить молчаливый государствен­ный переворот» [403].

В этом отношении весьма примечательно признание ка­дета Ф. А. Головина, председателя II Думы, сделанное им позже в своих «Воспоминаниях». «Немедленно (утром 3 июня.— А. А.),— писал Головин,— я поехал в помещение к.-д. фракции. Там я застал спокойствие. На мой вопрос, не собираются ли в Выборг или еще куда (т. е. выступить с протестом на манер «Выборгского воззвания».— А. А.) и что вообще намереваются делать бывшие члены Думы, мне заявили, что решено принять совершившееся вполне спо­койно и разъехаться по домам» [404].

Третьеиюньский блок. Два большинства. Третьеиюнь- ский государственный переворот обеспечил переход от Думы с кадетским «центром» к Думе с «центром» октяб-

киотским/«Опыт кадетской конституций Кончился кр&- хом»,— писал В. И. Ленин. Опыт этот «не удался... не по­тому, что у кадетов или у правительства не было доброго желания (сотрудничать.— А. А.), а потому, что объектив­ные противоречия русской революций оказывались слиш­ком глубоки» [405]. Кадеты не сумели выполнить свою основ­ную миссию — договориться в Думе с левыми, прежде все­го с трудовиками, и тем самым обеспечить путь «реформ». В связи с этим царизм встал перед необходимостью «об- карнать избирательные права „левых44 и отдать решение в руки октябристов»[406]. «Смена второй Думы третьей Ду­мой, — писал В. И. Ленин еще до выборов,— есть смена кадета, действующего по-октябристски, октябристом, дей­ствующим при помощи кадета»[407]. Итоги выборов в III Думу полностью подтвердили эти слова. В 1907 г. чис­ленный состав фракций, который в последующие годы не претерпел сколько-нибудь существенных изменений, вы­глядел следующим образом: крайние правые — 50, уме­

ренно-правые и националисты — 97, октябристы и: примы­кающие к ним — 154, прогрессисты — 28, кадеты — 54, му­сульманская группа — 8, польское коло (вместе с литов­ско-белорусской группой) — 18, трудовики — 13, социал- демократы — 20 (затем 14 за счет отсева случайных эле­ментов) .

Бросается в глаза, что ни одна из помещичье-буржуаз- ных партий, не говоря уже о левых, которых было ничтож­но мало, не имела в Думе абсолютного большинства. Боль­шинство зависело от октябристов. В случае, если они голо­совали совместно с правыми, создавалось право-октябрист­ское большинство, при голосовании с прогрессистами · и кадетами — октябристско-кадетское. »Таким образом, ок­тябристы в III Думе становились тем же самым, чем были кадеты в первых двух думах — партией «центра», главной партией, решавшей судьбу думских голосований. Так ок­тябристы и голосовали. Единый контрреволюционный по- мещичье-буржуазный думский блок попеременно делился на два большинства, и в этом заключалась главная особен­ность третьеиюньской системы. Здесь перед нами обнару­живается важнейшая черта третьеиюньского избиратель­ного закона — бонапартизм. Два большинства были не случайным, а рассчитанным результатом. «Избирательный закон в III Думу,— отмечал В. И. Ленин,— так и подстро­ен, чтобы получить эти два большинства» [408]. «...Третьеиюнь- ская система,— писал он позже,— сознательно создала два думских большинства: правооктябристское и октябри­стско-кадетское» [409][410][411].

«Бонапартизм,— писал В. И. Ленин,— есть лавирова­ние монархии, потерявшей свою старую, патриархальную или феодальную, простую и сплошную, опору,— монархии, которая принуждена эквилибрировать, чтобы не упасть,— заигрывать, чтобы управлять,— подкупать, чтобы нравить­ся,— брататься с подонками общества, с прямыми ворами и жуликами, чтобы держаться не только на штыке. Бона­партизм есть объективно-неизбежная, прослеженная Марк­сом и Энгельсом на целом ряде фактов новейшей истории Европы, эволюция монархии во всякой буржуазной стране» и.

Два большинства, по замыслу творцов третьеиюньского закона, были тем средством, которое позволяло царизму лавировать между помещиками и буржуазией и, играя на их противоречиях, оставаться хозяином положения. По­скольку Дума предназначалась в конечном итоге для того, чтобы осуществить известный минимум буржуазных ре­форм, большинство не могло быть отдано в руки правых партий. Но не годилось и либеральное большинство, так как в таком случае Дума отдавалась буржуазии, а царизм отнюдь не намеревался делиться о ней политической влас­тью. Исходя из этого и определялись задачи первого и вто­рого большинства. Право-октябристское большинство должно было осуществлять «охранительные» функции — проводить в жизнь карательно-полицейские законопроек­ты и умерять запросы октябристов и кадетов по части «реформ», а октябристско-кадетское большинство должно было обеспечить проведение «реформ». «Правительству,— писал В. И. Ленин,— необходимо либерально-октябрист­ское большинство, чтобы пытаться вести Россию вперед при сохранении всевластия Пуришкевичей»

На чем же основывалась уверенность Столыпина, что партия, во главе которой стоял московский капиталист

А. И. Гучков, будет блокироваться со своими соседями справа по меньшей мере с такой же готовностью, с какой она будет голосовать с прогрессистско-кадетскими либера­лами? Ответ лежит в классовой природе октябристов.

В статье «Опыт классификации русских политических партий», написанной еще в 1906 г., В. И. Ленин отметил одну характерную особенность в образовании русских пар­тий, заключавшуюся в том, что интересы класса помещи­ков и класса капиталистов выражали «не две, а три груп­пы политических партий: кадеты, октябристы и черносо­тенцы». Эту особенность В. И. Ленин объяснял чрезвычай­ным обострением революционной борьбы (в стране, «когда практически крайне трудно отделить защиту самодержа­вия от защиты во что бы то ни стало монархии, когда группировка по экономическому признаку (за прогрессив­ный и за реакционный капитализм) естественно пере­крещивается политической группировкой (за теперешнее правительство и против несло)» [412]. Октябристская партия исключительно наглядно иллюстрирует этот ленинский тезис.

По программе она была партией буржуазной, которая выражала интересы крупного капиталиста и крупного по­мещика, начавшего перестраивать свое хозяйство на капи­талистический лад. Но в большинстве партия состояла из помещиков и чиновников, которые ничем не отличались от правых. Особенно это было заметно на фракции октябрис­тов. Один думский обозреватель насчитал в ней собственно октябристов-буржуа всего 15 человек[413]. По уверению «Биржевых ведомостей», правый фланг «Союза 17 октяб­ря» совершенно смыкался по своим взглядам с «Союзом русского народа», а левый фланг только нюансами отли­чался от правых кадетов [414]. Другая газета, «Русское сло­во», предприняла даже специальное обследование, чтобы выяснить природу и численность октябристской партии, и пришла к выводу, что октябристов как подлинно буржуаз­ной партии, собственно, нет: «Нет октябристов. Есть толь­ко А. И. Гучков» [415]. Сам Гучков считал, что во фракции

«настоящих» октябристов только 100 человек, остальные — «примыкающие» (фракция так и называлась: «фракция

Союза 17 октября и примыкающих»). В одном из интервью он заявил: «У нас вы едва ли можете добиться еди­нообразного голосования; а заставить говорить в одном и том же направлении — об этом и думать нечего» [416].

Газета П. П. Рябушинского «Утро России», выражав­шая политические настроения той части московской бур­жуазии, которая, в отличие от ее другой — октябрист­ской — части, стремилась к созданию чисто буржуазной партий, следующим образом характеризовала октябристов: «Октябристов многие считают буржуазной партией. В дей­ствительности это далеко не так, как свидетельствует со­ставленный в Госуд. Думе официальный справочник». Из 124 членов фракции на 1910 г. было 80 землевладель­цев и только 10 земледельцев. По званию фракция насчи­тывала: дворян — 72, купцов — 13, крестьян — И, при­сяжных поверенных — 7, профессоров — 7, врачей — 3, землемеров — 1. «Преобладание в партии дворянского эле­мента придает партии тот феодальный облик, который со­вершенно исключает возможность возлагать на октябрис­тов какие-либо надежды в смысле правильного усвоения интересов русской промышленности. Союз 17 октября — это, в сущности, союз аграриев. Неудивительно поэтому, что октябристов так влечет в сторону к правым и национа­листам — двум фракциям с громадным преобладанием дворянских и землевладельческих интересов» [417].