Чтение онлайн

Мы с Ксюшей играли в своей комнате, пока мама готовила обед. Кажется, варила суп. Стук в дверь:

– Кто там? – мама изо всех сил пыталась скрыть страх в голосе. Надо сказать, это было очень наигранно.

– Старший следователь Скворцов. Откройте, пожалуйста, – голос из-за двери был довольно жесткий, но будто снисходительный.

Маму в секунду перекосило, но она все же повернула ключ в замке и впустила нежданного гостя. Хотя, учитывая, за что посадили моего отца, гость был довольно ожидаемый.

– Здравствуйте, вы – Губина Татьяна Аблясовна? – процедил, словно по рапорту, старший следователь Скворцов.

– Да, это я, – мама уже совсем не пыталась скрыть свое волнение, я увидела, как у нее задрожали руки.

– Ваш муж совершил разбойное нападение на гражданина Самойлова Игоря Николаевича, мы нашли его по горячим следам, – Скворцов все цедил и цедил свои слова сквозь вставленные зубы, а мама с каждым его словом выглядела все более опустошенной, потерянной и напуганной.

– Будьте добры, покажите, какие ножи есть у вас в квартире, – слова уже начал цедить напарник Скворцова. Низкорослый, чуть полноватый, он казался настоящим Халком на фоне моей матери, из которой, кажется, за несколько минут ушла вся жизненная сила.

Мама достала три ножа из стола: с зеленой, черной и коричневой ручками.

– Слушай, этот подходит под описание, – низкорослый Халк показал старшему следователю Скворцову на нож с коричневой ручкой и широким лезвием.

– Татьяна Аблясовна, мы забираем этот нож в качестве вещественного доказательства. Через пару недель вам придет повестка в суд, ожидайте.

Скворцов, казалось, хотел спросить у мамы что-то еще, но потом посмотрел на нас с сестрой и, видимо, передумал: мы играли в куклы за чуть прикрытой дверью и активно что-то обсуждали, старательно делая вид, что не подслушиваем «взрослые» разговоры.

– Ладно, нам пора идти. Всего доброго, крепитесь, Татьяна Аблясовна.

Мама едва слышным голосом что-то выдавила вслед двум блюстителям правопорядка, закрыла за ними дверь, скатилась по двери и тихонько заплакала. А суп все продолжал кипеть на плите.

Время уже было довольно позднее, когда я вдруг проснулась от страшного сна. Ксюша мирно спала в своей кровати, а я увидела, что в маминой комнате все еще горит свет.

Я протерла глаза, откинула одеяло, взяла из-под подушки книжку про Принцессу на горошине и босиком почапала к маме, чтобы она почитала мне перед сном. Вернее даже – для доброго сна, ведь то, что мне тогда приснилось, было настоящим кошмаром.

В своем сне я гуляла по безлюдному пляжу. Песок обжигал ступни, я видела, как где-то вдалеке развевается на ветру мамина юбка с подсолнухами. Потом я заметила какой-то колючий куст, у него была очень необычная форма.

Несмотря на то, что мама просила идти быстрее, я решила проверить, что это за растение. Секундой позже заметила, что куст шевелится, но не колышется от ветра, как все вокруг, а шевелится так, словно бы он сам – живое существо. Потом помню только зеленые глаза, огромные клыки и свой стон «мамочка, помоги, я умираю».

Так вот, после такого ужасного видения я обиделась на свою книжку, которую мама всегда клала мне под подушку для сладких снов. Ну, а почему она не смогла меня защитить?

Однако книжку свою я быстро простила, ведь она была одной из моих любимых, взяла ее в подмышку и зашагала прямиком в мамину комнату. Немного спотыкаясь спросонья, вышла на свет, будто мотылек, и юркнула под мамин плед. Она листала тот коричневый фотоальбом, который я приняла за шоколад. Листала и плакала.

– Мам, почему ты плачешь? – я тогда еще была не в состоянии оценить ситуацию, в которой оказалась наша семья. Так бы тоже, наверное, выла белугой.

– Что? Нет, я не плачу, – мама сразу же поспешила натянуть улыбку, – просто немного устала. А ты почему до сих пор не спишь?

– Мне приснился страшный сон, можно к тебе?

– Конечно, можно… Конечно, можно… – прошептала она и обняла меня за худые плечики.

– Почитаешь мне сказку? – я задала маме этот вопрос с той надеждой, с которой обычно спрашивают «доктор, он выживет?».

Мама погладила мои русые, тогда еще длинные, волосы, усадила меня

поближе к себе и открыла книжку.

Только мы начали свое сказочное путешествие, как в комнату немного неуклюже запорхнула моя сестра. Через минуту мы уже сидели втроем, читали сказку и смеялись над принцессой: мол, как можно быть такой неженкой?

Мама немного повеселела. Потом мы еще насмотрелись старых семейных снимков и с ощущением абсолютного счастья отправились по своим кроватям. Я очень надеюсь, что той ночью каждая из нас была действительно счастлива.

Казалось, тогда мы приняли неизбежное: теперь нас трое, и это навсегда. Но нет ничего более постоянного, чем временное. Так же, как нет ничего более временного, чем постоянное. Но об этом – позже.

– Ну, что ты копаешься?! Доедай кашу и одевайся, мы опаздываем.

Мама красила ресницы, Ксюша пыталась съесть мамину помаду, а я – доесть противную овсянку. Мы собирались на первую в моей жизни линейку. Мне уже повязали два белых банта, под гладильной доской на плечиках висела школьная форма: белая неудобная, но жутко красивая блузка и темно-синий сарафан с поясом. Когда я, наконец, проглотила последнюю ложку ненавистной каши и оделась, мама накрасила мои губы блеском. А потом задрала сарафанчик и резко одернула блузку вниз.

– Ты же девочка! Как так можно одеваться? Тебе восьмой год, взрослая кобыла, а следить за собой не умеешь, – мама орошала меня этими словами, как холодной водой из шланга, и я сразу взбодрилась, несмотря на раннее утро.

– Так… а теперь встаньте у окна, я вас сфотографирую. Мама всучила мне букет астр, которые накануне собрала в огороде, – Кристина, улыбайся! Ты же в школу идешь.

А мне именно поэтому улыбаться и не хотелось.

Несколько минут спустя мы уже спускались в главный холл общежития, вахтер поприветствовала нас улыбкой и пожелала хорошей учебы. Я ей ответила, что учебы сегодня не будет – мы на линейку идем, но спасибо все-таки сказала.