Чтение онлайн

Мир, увидев меня, изумленно вскинул глаза. Проходя мимо отца Рафаэля, Мирон, обернувшись, громко жёстко с ненавистью выкрикнул своему похителю:"Вырасту. Найду тебя. И сделаю то, что ты со мной!"

Когда Мир с перекошенным от боли лицом сел в машину, я подошёл к мужчине узнать, что произошло между ним и моим сыном.

– Хороший у тебя сын. Настоящий растёт мужик. Правильный. Смелый. Мой друг его в машину засунул, потому что твой начал Рафаэля отбивать. И я его не обижал. Парень твой побег устроил. Рафа подбил. Мой то мальчонка слабенький. Потерялись бы ещё. Вот и выпорол я твоего за излишнюю самостоятельность.

После этих слов я не сдержался и со всей ненавистью врезал пару раз горе-папаше в морду, потом схватил его за грудки и прорычал.

– Скажи спасибо, что всего лишь парой ударов отделался. Это за порку моего сына. За слезы моей беременной женщины, за то, что она из-за такого мудака как ты могла лишить себя жизни, тебя убить мало!

Сначала ехали молча. Мирон сидел тихо, насупив брови и поджав губы. Потом хлюпнул носом и расплакался. Я обнял его и потрепал по волосам.

– Ничего, сын, все будет хорошо. Все заживёт. Ты - молодец! Я буду всегда гордиться тобой! Теперь нам по-мужски надо маму пожалеть и поддержать. Ей пришлось тяжелее всех!

Девочки, как вам такой поворот? Или надо было ещё пощекотать нервы нашим слишком правильным героям? Что думаете на этот счёт?

– Милый мой, залечим мы твою попу! Будет как новая, - смазывая ягодицы Мирона, целую спинку моего славного храбреца.
– Родной мой, ты настоящий герой. Не каждый взрослый способен на такой поступок. Не каждый может встать на защиту другого человека. Я горжусь тобой! Очень сильно горжусь!

Боже, какая же я сейчас двуличная. Говорю сыну важные для него слова, а сама думаю, пусть будет разумным трусом, сначала помнит о себе и своей безопасности, а потом уже о других. Я ужасно на себя сержусь, но ничего не могу поделать. Внутренне сознаюсь, что мне глубоко безразличны другие дети и тот другой ребенок тоже. Да, я такая эгоистичная мать, меня волнуют только мои, и только их жизни. Мои малыши для меня самое главное! Самое!

В этот момент мои милахи, словно услышав меня, начинают активничать. Чувствую их лёгкие движения, будто бабочки порхают. Поглаживаю животик. Мироша, увидев, кладет руку сверху.

– Мамочка, я всегда буду рядом с тобой, с Мотькой и нашими девочками. Я никому вас в обиду не дам!

Не могу сдержаться и плачу от этих таких простых, но очень важных для меня слов. Господи спасибо тебе, что ты услышал меня, что Алекс смог найти Мирошу, что сын живым и здоровым вернулся домой.

– Не плачь, пожалуйста, не плачь! Тебе нельзя плакать. Я тебя очень люблю, очень! Мы тебя все очень любим! И Саша тоже, он мне сам сказал, когда мы ехали домой. Мам, а ведь это правда, что Алекс наш с Мотей отец?

Не успеваю ответить сыну, как в комнату влетает Матвейка. Последние слова Мира наш проныра слышал.

– А я знал, знал, знал!
– кричит мой рыжий неугомонник.
– Ты похож на Алекса, и я тоже по похож. Так Лаура говорит. Мирка, мой Мироха, я так забоялся, так забоялся. Даже описался и плакал сильно. И мама плакала. Я тебя никому не отдам, буду защищать.

С этими словами Мотька падает сверху прямо на спину и попу Мирона. Мироша морщится, но терпит стоически.

– Мотя, аккуратнее, пожалуйста, - поднимаю младшего со спины Мирона.
– У Мира боевые раны. Ему больно. Надо брата пожалеть.

– Где раны? В него стреляли?
– вытаращив глазюки, выпаливает наша рыжая любопытина.

Мир, отодвигая край простыни, показывает рукой на ягодицы. Мотька смотрит с опаской. Охает и корчит губы в слезной гримасе. В его голубых глазах собираются слезы, крупные хрустальные капли падают ровно на попу старшего брата.

– Смотрю, вы время зря не теряете, активно лечите Мирона. Правильно, Матвейка, самое лучшее лечение - это омовение слезами младенца, - шутливо говорит Алекс.

Он так тихо вошёл в комнату, что мы даже не заметили. Мальчики смотрят на него, как на Бога. Я им любуюсь. Саша шикарный мужчина: красив, высок, статен, прекрасно сложен.

Господи, это треш, уставилась на него, как какая-то похотливая самка. Он тоже на меня пристально смотрит, ласкает глазами. От каждого его взгляда меня пронизывают волны возбуждения. Непроизвольно прикусываю губу. Нет, надо отвлечься.

– Так, мальчики, вы пока пообщайтесь с Алексом, а пойду с Лаурой на стол собирать. Мироша, тебе обед сюда принесу.

– Не надо, я сам спущусь к столу. Сидеть я могу, - храбро говорит мой герой.

Алекс продолжает пожирать на меня своими солнечными глазами, в них плещутся янтарные крошки и язычки пламени. У меня дежавю и какое-то наваждение. Смотрю на Сашу, а вижу глаза мужчины из машины. Прошло семь лет, а я все время помню этот случай. Может потому что у Александра такой же цвет радужки. Наши взгляды снова сталкиваются. Мне становится жарко. Пульс учащается. Щеки краснеют. Чувствую как его огонь начинает меня поглощать. Мужчина видит мое смущение и возбуждение. Ему явно это нравится. Улыбается как чеширский кот. Стараюсь как можно быстрее покинуть комнату. Мой уход больше напоминает бегство.

Вечером Давид вместе со своими людьми начинает готовиться к отъезду. Я вопросительно смотрю на Сашу.

– Если, конечно, ты не против, я еще задержусь. Хочу побыть с вами. Уверен, что тебе и мальчикам, да и мне самому, сейчас не помешает моральная поддержка, - поймав мой взгляд, говорит мужчина.

Во время разговоров при посторонних людях и детях Алекс не называет мальчиков сыновьями. Не делает этого, потому что мы этот вопрос не обсуждали, и я не дала своего разрешения. Тему эту не затрагиваю, не уверена в ее своевременности. У меня есть сомнения и повод для них. Имя его - Анна.

Внутри себя также сомневаюсь в правильности решения Саши на время остаться с нами. Веских причин, по-моему мнению, в настоящий момент нет. Я чувствую себя нормально. По вызову Алекса после отмены успокоительных препаратов приезжал врач-акушер. Осмотр не выявил проблем с беременностью. Назначил визит в клинику на следующую неделю. Из серьёзных дел у меня только поход в полицию с Миром и Мотей. С детьми должны пообщаться детектив и психолог. Это мы тоже можем прекрасно и сами сделать.

Поговорить об этом с Алексом уже не получится, так же как и отказать, потому что сейчас на меня внимательно смотрят две пары вопрошающих глаз. При виде мольбы во взглядах моих детей я сдаюсь.