Чтение онлайн

Прочитав записные книжки, а с ними еще две-три книги о войне, Элизабет получила более или менее отчетливое представление о тогдашних событиях. Под конец в записях деда появлялась Жанна — Grand’m`ere, как привыкла называть ее Элизабет, хотя о чувствах Стивена к ней там ничего не говорилось. Чаще всего в переводе Боба к ней прилагался эпитет «добрая» — довольно прохладное слово; временами появлялся и другой — «мягкая». Назвать это языком страсти было нельзя.

Элизабет подсчитала кое-что на бумажке. Grand’m`ere родилась в 1878-м. Мама… сколько лет ее матери, она в точности не знала. Между шестьюдесятью пятью и семьюдесятью. Я родилась в 1940-м. Что-то в подсчетах не сходилось, хотя, возможно, она просто плохо считала. Ну, в конце концов, не так это и важно.

К предстоявшему вечеру Элизабет приоделась и старательно накрасилась. Прибрала в квартире, налила себе, в ожидании матери, выпить. Постояла перед огнем, расставляя по местам предметы на каминной полке: пару свечей, приглашение на какое-то давнее торжество, почтовую открытку, ременную пряжку, которую она отчистила и отполировала до жаркого блеска, — та засияла как новенькая. Gott mit uns.

Не успела Франсуаза войти, как Элизабет открыла маленькую бутылку шампанского.

— Что празднуем? — спросила Франсуаза, улыбаясь и поднимая бокал.

— Все сразу. Весну. Тебя. Меня.

Сообщить матери новость оказалось труднее, чем она ожидала.

Ресторан Элизабет выбрала по рекомендации одного из друзей Роберта. Это небольшое скудно освещенное заведение, расположенное на Бромптон-роуд, специализировалось на кухне Северной Франции. Возле столов стояли обитые багряным плюшем скамьи, по стенам висели буроватые, словно задымленные, картины, изображавшие рыбацкие порты Нормандии. Элизабет в первый момент испытала разочарование. Она ожидала, что здесь будет светлее и вообще оживленнее. Для сообщения своей грандиозной новости ей хотелось оказаться в более веселой атмосфере.

Они изучили меню — официант стоял рядом со столиком, постукивая карандашом по блокноту. Франсуаза выбрала артишоки и палтус по-дьеппски. Элизабет — грибы и говяжье филе. Она заказала дорогое вино, жерве-шамбертен, не зная, впрочем, белое оно или красное. В ожидании заказа обе пили джин с тоником. Элизабет изнемогала от желания закурить.

— Совсем бросила? — спросила Франсуаза, заметившая нервные движения ее рук.

— Совсем. Ни единой, — улыбнулась Элизабет.

— И из-за этого так поправилась?

— Правда?.. Ну, наверное.

Официант принес первые заказанные ими блюда.

— Для вас, мадам? Артишоки? А для вас грибы? Кто из вас, леди, желает попробовать вино?

Когда официант удалился и они принялись за еду, Элизабет неловко сообщила:

— Я действительно поправилась, но не потому, что бросила курить. А потому, что жду ребенка. — Она внутренне сжалась, ожидая ответа матери.

Франсуаза взяла ее за руку:

— Умница. Какая радость!

Элизабет, прослезившись, сказала:

— А я думала, ты рассердишься. Ну, знаешь — из-за того, что я не замужем.

— Я просто рада за тебя, если хочешь знать.

— О да. Да. Именно это я и хотела узнать. — Элизабет улыбнулась. — По-моему, ты не очень удивилась.

— Нет, не очень. Я заметила, что ты немного раздалась. И перестала курить. Ты сказала, что дала зарок в новогоднюю ночь, но ты их и раньше давала, только безрезультатно.

Элизабет рассмеялась.

— Хорошо. Ты не собираешься спросить, кто отец?

— А я должна? Это так важно?

— По-моему, нет. Он этому рад — ну, более или менее. Собирается помогать нам деньгами, хоть я его и не просила. Думаю, все будет в порядке. Он очень хороший человек.

— Ну и прекрасно. Больше я ни о чем спрашивать не стану.

 Спокойствие, с которым Франсуаза приняла новость, удивило Элизабет — пусть даже мать обо всем догадалась и успела приготовиться к сегодняшнему разговору.

— И ты не против того, что твоего внука родит незамужняя женщина?

— Как я могу быть против? — ответила Франсуаза. — Мои мать с отцом тоже не были женаты.

— Grand’m`ere? — поразилась Элизабет.

— Нет. Grand’m`ere не настоящая моя мать. — Франсуаза смотрела на дочь с нежностью. — Я все собиралась рассказать тебе, но как-то случая не представлялось. Твой дед женился на Жанне, Grand’m`ere, в девятнадцатом, после войны. А мне тогда было уже семь лет. И пять, когда они познакомились!

— Я же видела — что-то не сходится! Прочитала его записные книжки и попробовала кое-что подсчитать. А потом решила, что не в ладах с математикой.

— В них упоминается женщина по имени Изабель?

— Да, пару раз. Я полагала, это его давняя подружка.

— Это моя мать. Младшая сестра Crand’m`ere.

Элизабет смотрела на Франсуазу широко раскрытыми глазами.

— Значит, Crand’m`ere не была моей настоящей бабушкой?

— Во плоти — нет. Во всех остальных отношениях — да. Она вырастила меня и любила как собственное дитя. Перед войной твой дед недолгое время жил в доме одной семьи. У него случился роман с Изабель, они вместе сбежали. А потом она, поняв, что беременна, оставила его и со временем вернулась к мужу. Годы спустя, во время войны, твой дед встретил в Амьене Grand’m`ere. Она отвела его к Изабель, но та взяла с сестры обещание не говорить ему о ребенке.

— А ребенком была ты?