Чтение онлайн

— Ничего странного. С учетом того, что я не человек. Я кард, и наша магия — наполовину кошачья.

— Целительство? — о животном даре на Таре знали.

— В основном. Что лучше всего умеют кошки? Лечить и отводить глаза. Целительство и иллюзии.

— А боевая? — Сэл непроизвольно коснулся плеча.

— Есть несколько приемов. В основном — электричество.

— Эле… что?

— Гладил когда-нибудь кошку?

— А, такие маленькие искорки силы!

— Да. Но можно собрать эти искорки и пару раз шмальнуть в одного нахального юнца, — о том, что можно послать невидимый импульс, способный остановить сердце, или создать дугу, которая выжжет все в радиусе десяти-пятнадцати метров вокруг, кард говорить не стал.

— Ты застал меня врасплох! — возразил Сэллер. — Я не думал, что ты маг, и не успел закрыться!

— Я застал тебя… эм… Мы договорились не вспоминать, поэтому не будем. Но то, что я маг, ты знал давно. Поэтому не нужно говорить, что ты успел, а что — нет.

— Я не знал — я подозревал, а это разные вещи!

— Ты был не готов, и если бы я хотел, то убил бы тебя, — жестко прервал парня Эн-Ферро. — Нужно уметь признавать свои ошибки. И делать из них выводы.

— Но…

— Да помолчи ты, не спорь! Ради своего же блага. Не станешь учиться сейчас, потом жизнь научит. Так научит, что мало не покажется. И вообще… Пришли уже.

— Куда?

Они стояли перед высоким белоснежным зданием с большими зеркальными окнами и пирамидальной крышей, над которой развевались десятки разноцветных флагов. Вдоль ведущей к главному входу аллеи высились скульптуры мужчин и женщин — их идеальные тела с четко прорисованными бугорками и изгибами мышц застыли в различных позах, словно мастеру удалось запечатлеть в камне прыжок или разбег, толчок тяжелого ядра или прекрасный пластичный танец.

— Это музей спорта, — сказал Эн-Ферро.

Что такое спорт, объяснять не стал — Сэллер понял это уже в первом зале. На многочисленных стендах размещались картины и фотографии, под толстыми стеклами хранились награды, переданные сюда заслуженными мастерами или их потомками, легендарные биты, клюшки, мячи и перчатки. У каждого экспоната была своя история, у каждой истории — свой герой.

— Я могу вам помочь? — стройная высокая шатенка в синем форменном платьице экскурсовода, грациозно продефилировав через зал, остановилась перед ними.

— Спасибо, но я уже бывал у вас, не заблужусь, — покачал головой Лайс.

Сэл с сожалением вздохнул, и карду стало немного стыдно. Действительно, мальчишке-то это зачем? Пусть гуляет, развлекается.

— А вот мой друг тут впервые, — остановил он готовую уйти девушку. — Может, покажете ему стрелковый отдел?

— В другой раз, — неожиданно отказался Буревестник. — Мы ведь хотели посмотреть… э-э…

— Зал автоспорта. Это на третьем уровне.

Если у Селлера и были вопросы, их он оставил при себе.

Людей в музее было не много, а в зале автоспорта они и вовсе оказались одни. За последние десять лет тут многое поменялось: появились новые герои, их истории рассказывали теперь центральные экспозиции из красочных панорам, портретов и мелькающих на стереоэкранах кадров, а стенды с кумирами былых времен разбросали по углам, оставив несколько фотографий и вырезки газетных статей. Пришлось сделать круг, вглядываясь в незнакомые и малознакомые лица, прежде чем найти нужный. Узкая полоска стекла — фотография, хронология заездов, репортах какого-то журнала об аварии на трассе в Вернее и номенклатурные номера ячеек в архиве, где можно найти все остальное.

Сэл споткнулся от удивления, а после молча застыл за спиной. Просто смотрел — кристалл на серебряной цепочке, позволявший ему понимать устную речь, не давал способностей прочесть символы чужого языка.

— Иоллар Т'арэ, гость Фиана, гость Навгаса, — то ли для него, то ли для себя начал читать кард. — Участвовал более чем в сорока призовых заездах с пятьсот сорок первого по пятьсот семьдесят пятый год. Призер гонок на Кубок Наций, четырежды побеждал на Фестивальных Кругах, дважды выигрывал заезды на спонсорские призы ассоциации Фиа-кар. Трехкратный чемпион континентального ралли — самого престижного соревнования среди кар-фаттеров…

Снимок сделали, видимо, прямо перед стартом. Окликнули, поймали в объектив дерзкую мальчишескую улыбку и задорный блеск глаз и нажали на кнопку. Удачный кадр.

— А у Галлы и фотографии его нет, — прошептал пришедшую вдруг в голову мысль.

Ни фотографии, ни могилы. А когда она решится однажды прийти сюда, то, может, не будет уже и этого стенда…

— Он тоже был Идущим? — нарушил тишину Сэл.

— Нет. Он был моим другом.

Селлер — неплохой парень, и когда-нибудь, может, даже сегодня вечером, взяв бутылку белого апелейского, он расскажет ему эту историю. Но не сейчас. Сейчас нужно просто помолчать. Попробовать проститься и простить. Себя. За все.

— Пошли, — в последний раз взглянув на портрет, Лайс развернулся и зашагал к выходу.

Сэл, ненадолго задержавшийся у стенда, нагнал его уже в узком переходе между секциями. Плотно прилегающий к телу джемпер чуть оттопыривался на боку, но спросить об этом Эн-Ферро не успел — уши заложило от рева сирены.

— Буревесник, мать твою, — вцепился кард в недавно заживленное плечо парня, — что ты уже учудил?

— Ты же сам сказал, что у нее фотографии нет…

— Ой, дурак, — Лайс схватился за голову, попутно затыкая уши, чтобы не слышать, как надрывается сигнализация. — Я хотел копию в архиве заказать.

О фотокопиях на Таре не знали и парень совсем растерялся, а смыкающиеся одна за другой перегородки, превращавшие недавние выходы в гладкие стены, не вселяли уверенности.

— И что теперь делать?

— Бежать, — скомандовал кард, отвесив ему тяжелый подзатыльник.

— Как?! — еще одна дверь захлопнулась прямо перед ними.

— Быстро! — Эн-Ферро указал на узкий проем в одной из стен — видимо, автоматика дала сбой.

Выскочив на лестничный пролет за секунду до того, как и эта дверь все же закрылась Лайс отдышался и ткнув пальцем в приоткрытое окно над потолком поинтересовался у перепуганного мальчишки: