И придет волчица
Шрифт:
— Дались тебе эти истории, — поморщился орк.
— Эта — особенная, — заверил его Тин-Тивилир. — Она была бы особенной, если бы была просто про Древнего, и была бы особенной, если бы была просто про тану. Но в ней есть и тана, и Древний. Значит, она будет очень особенной.
— Возможно. Только прости, я не совсем понимаю, что значит «тана». Чародейка?
— Тана — чародейка, — весело кивнул тэвк. — Но она и без этого тана. То есть, не совсем тана. Шииса тана. Полукровка. Но мне показалось, что все-таки она больше тана, чем человек. К тому же называть кого-то полукровкой невежливо, вот я и решил, что буду называть ее просто таной. Потому, что тана…
— Скажи, Тин-Тивилир, тебе понравилось наше знакомство? Самое его начало? — Ромар взял из кучки заготовленных для очага дров небольшое поленце. — Могу повторить, если ты не станешь говорить нормальным языком. Что означает это «тана»?
— Ммм… Извини. Есть другое слово, сейчас вспомню. Только не маши этим, ладно? Дра… дракон, вот. Она — дракон. А теперь положи этот кусок дерева.
Убийца всегда гордился своей выдержкой. Вот и сейчас он не стал выказывать сильного удивления, только моргнул и стиснул зубы, чтобы непроизвольно не открыть рот. Последний маневр очень пригодился, когда выпавшее из рук палено больно ударило по ноге…
— Не совсем тана. Шииса тана. Полукровка. Но мне показалось, что все-таки она больше тана, чем человек. Дракон.
Какой странный сон. Дракон? Моя маленькая Дьёри? Бред.
Хотя, если я могу быть одновременно Дахтаром, Таскидаром и еще демоны знают, кем, то почему бы моей любимой не быть драконом? Наполовину…
Нет, это точно бред. Не бывает драконов наполовину. А Дьёри — она… Кто? Я не знаю. Но разве мне не все равно?
— Я, наверное, вообще ничего о тебе не знаю. Лайс сопровождает тебя в этом Мире безо всякого найма, Дивер интересовался тобой и поплатился за это статусом Хранителя. Ты учишься чуть больше полугода, а тебя уже называют сильнейшей волшебницей герцогства. И много еще есть такого, о чем я прежде не задумывался… Но кем бы ты ни была, ты нужна мне. Очень.
Кем бы ты ни была… Помнишь, я сказал тебе так? И я не откажусь от этих слов. Тем более что ты и не можешь быть никаким драконом. Ты — просто девочка с Земли. А Лайс был другом твоего отца… Другом…
— До встречи с тобой не было ни одного живущего, которого магистр Пилаг назвал бы своим другом…
Гайли верно сказал, ни одного живущего. А тот единственный, кого Эн-Ферро считал своим другом до встречи со мной, был Хранителем. Драконом. Но… Нет, невозможно. Просто потому, что невозможно.
Отец Галлы, по словам Лайса, умер вскоре после ее рождения. В апреле мы праздновали ее день рождения. Я склеил ее любимую чашку…
Помнишь, родная? Ты так посмотрела на меня тогда, что я готов был до конца жизни клеить разбитые чашки, лишь бы ты всегда смотрела на меня так. Тебе исполнилось двадцать семь лет.
Кир умер, когда мы с Эн-Ферро были на Каэлере. Это было… двадцать семь лет назад. О, боги!
Всё сходится… Абсолютно всё. И Дивер… Это ведь связано? Ему нужна была твоя кровь. Он хотел знать, хотел проверить. А когда сунулся, куда не следует, его убрали из Совета и лишили статуса Хранителя. Потому, что ему нельзя было знать. Никому, наверное, нельзя это знать. А я… я ничего не сказал ему. Сам не понял, но не отдал ему твою кровь. Лайс был в лагере, а мы с тобой дома, одни. Ты засела за учебники, а мне так хотелось, чтобы ты все бросила и просто была со мной. Я рассказывал тебе про Навгас. А потом пришли твои друзья, и Сэл… Нет, не Сэл — Ферт, он стал расспрашивать меня про клинки, и я показал. Все хотели потрогать, не верили, что это не иллюзия… А Алатти порезала палец. Я дал ей свой платок. После хотел его выбросить, но вдруг пришло в голову… Ммм… Голова! Она просто раскалывается от такого количества мыслей… Но если ты, действительно, дракон… наполовину, хоть это и невозможно, то… я думаю… Я думаю, что это замечательно! Потому, что когда я считал тебя человеком, боялся, что мы не сможем любить друг друга так сильно, чтобы разделить жизнь, и ты оставишь меня однажды… Но теперь, даже если ты уже забыла обо мне, у меня будет достаточно времени, чтобы все исправить. И в этот раз я так просто не сдамся. Если нужно, я буду тенью за тобой ходить. Годами. Веками. Тысячелетиями… Демоны, как же это долго — тысячелетие!
Но, может, и не придется. Ты же еще носишь ожерелье, Дьёри? А я… я скоро уже приду. Очень скоро…
— Демон!
— Все в порядке, это сон. Здесь нет демонов…
— Ром, прекрати со мной сюсюкаться, — Лар попытался сесть на кровати. — Я звал этого тэвка. Он мне нужен.
— Он ушел.
— Как?!
— Ушел на охоту. Но не волнуйся, скоро придет. Он хороший стрелок, а тут много дичи. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?
— Надеюсь, так же как и выгляжу. Нормально. Ром, мне не послышалось, что этот демон говорил о Галле? Будто бы она…
Сумрак намеренно умолк, ведь если все было сном, то Ромар решит, что он сошел с ума.
— Дракон, — закончил после паузы орк. — Тебе не послышалось. Это странно, но Тин-Тивилир говорит, что чувствует драконью кровь. И я почему-то ему верю.
— Я тоже. Но я убью его, если он станет рассказывать об этом каждому встречному.
Их взгляды пересеклись, и Убийца понял, что эта угроза касается и его.
— Хочешь чего-нибудь? Пить или есть?
— Пока нет. Просто помоги мне подняться.
С помощью орка Лар встал с постели и, придерживаясь за стену, дошел до шкафа, на внутренней стороне дверцы которого, как он помнил, было зеркало.
— Странно… Как думаешь, почему у меня волосы так отросли? У меня на Эльмаре до ухода и то короче были. И когти такие… прям как у Лайса. Переизбыток кальция? Ужас. Мною можно детей пугать. И выкупаться надо. А то я уже чешусь весь… Хорошо, что когти есть!
Ромар Меч впервые позволил себе демонстрацию эмоций: шумно выдохнув, орк опустился в надоевшее за эти дни кресло, сложил на груди руки и расплылся в довольной улыбке, обнажившей обычно надежно спрятанные от посторонних глаз клыки.
— Рад, что ты вернулся, Иоллар. Но я надеялся, что после всего случившегося ты хоть немного повзрослеешь.
То, что он увидел в глазах обернувшегося к нему парня, заставило погасить улыбку.
— Я повзрослел, Ром. Очень повзрослел. Но я не хочу, чтобы это испортило мне жизнь.
— Лар…
— Забудь. Здесь есть ножницы? А то ногти придется обгрызать. А волосы пусть пока остаются. Таскидару не понравится, если я сходу его оболваню. Хотя с другой стороны, Дахтар вообще был лысым…
Ночью снова шел снег, но к утру прекратился. Намело совсем немного, и можно было не опасаться, что дороги занесет. Но Лар велел поторопиться.
— Я благодарен тебе, Тин-Тивилир. Но тебе не обязательно идти со мной.
На красивом молодом лице старого полудемона отразилось такое удивление, недоумение и обида, что Ромар, никогда не встревавший в чужие беседы, не сдержался:
— Он не отстанет, даже если будешь гнать. Хочет узнать твою историю.
— Я бы и сам не прочь, — произнес задумчиво Сумрак. — Но у нас нет для тебя кера, Тин-Тивилир.