Чтение онлайн

— До вечера, — натянуто повторила она и отключилась.

Позже, чем это сделал он, и она успела услышать лишь глухое равнодушное молчание телефона.

До вечера…

Лена еще некоторое время просто смотрела на зажатый в руке телефон, а потом положила его в сумку.

Максим умел подавлять ее, всегда и во всем. Да она всегда сама себя подавляла. Стараясь ему угодить.

Поэтому и сейчас быстро закинула сумку на плечо.

Почему она не может остановить себя от того, чтобы каждый раз ему подчиняться, когда он требует подчинения?! Нет, он никогда не подавлял ее физически, никогда такого не было. Но порой он говорил таким голосом и смотрел в глаза таким взглядом, подавляющим ее волю, способную, казалось бы, к ничтожным попыткам сопротивления. И она сдавалась. Мгновенно перегорала, как спичка.

Он привык к тому, что она всегда делает то, что он говорит.

А она привыкла к тому, что всегда пытается ему угодить.

Лена привстала с лавочки и, засунув руки в карманы бежевого плаща, направилась к выходу из парка медленными, но уверенными шагами.

Максим, Максим, Максим… За что ты так со мной? Ведь я тебя так сильно люблю!

Девушка опустила голову, упираясь взглядом в носки своих темных полусапожек, и улыбнулась, слушая восхитительное шуршание сухих листьев под ногами.

Она любила это место. Особенно осенью.

А Максим его почти ненавидел. И у него на это были причины. Как, впрочем, были они и у нее.

Зачем она предложила мужу приехать сюда? Ведь знала же, что он разозлится. Он никогда не любил парки. А этот — особенно. О многом он ему напоминал. О том, о чем Максим вспоминать не хотел. Но о чем постоянно напоминал ей. Он не забыл. Да такое и не забывается! И до сих пор не простил ее.

И она чувствовала свою вину.

Если бы не Лена, тогда девять лет назад… Если бы так не получилось…

— Мамочка! Мамочка! Посмотри на меня!

Лена вздрогнула, напряглась. Но не подняла головы, не остановилась, сдержалась.

Послышались детские голоса… Веселый смех… Лай собаки… Снова смех…

Лена сжала руки в карманах плаща, но не обернулась. А так хотелось!

Она стиснула зубы и ускорила шаг.

Было слишком больно.

Может быть, именно поэтому она и приходила на старую лавочку в заброшенной части парка, скрытую от всеобщего взгляда? И от собственного взгляда, способного увидеть нечто запретное, — тоже.

Потому что было слишком больно. До сих пор — больно.

Но она постоянно приходила сюда, не могла не приходить. С этим местом было связано слишком много.

Однажды Максим уже просил ее больше не посещать этот парк, не терзать себя, забыть то, что было. И он действительно просил, а не назидательно уговаривал. Но она не подчинилась. И он сдался. Больше слова ей не сказал, но… Лена видела неудовольствие на его красивом лице и раздраженный блеск в синих глазах, когда она говорила, что вновь приходила сюда. Или слышала стальные нотки в голосе… Как сегодня…

И он по-прежнему продолжал ее контролировать. Опасался?… Совершенно напрасно.

В сумке вновь завибрировал телефон.

Нащупывая его пальцами, но, не глядя на дисплей, Лена уже знала, кто звонит. Максим.

— Да?

— Ты все еще там?!

Лена сжалась. Вновь вместо приветствия требовательные вопросы.

— Уже ухожу.

— Я говорил тебе, что ты должна быть дома в пять? — мгновенно сменил он тему.

— Нет, не говорил…

— Ну, так говорю сейчас! — отрезал он. — Приезжай, я тоже скоро буду.

— Хорошо…

И он отключился. Она так и не успела сказать ему что-нибудь еще.

Обида застыла в горле соленым комком слез, но Лена не позволила ей вырваться из груди.

Сглотнув и поджав губы, она положила телефон назад в сумку.

Так было всегда. Он звонил, оставляя за собой последнее слово, а она потом молча глотала слезы от невозможности что-либо ему ответить.

Лена знала, что он звонил лишь с одной целью. Убедиться в том, что она ушла.

Преданная, безвольная, ждущая и безумно любящая его. Слабая в своей безграничной любви женщина.

Он всегда контролировал каждый ее шаг. Уже девять лет подряд, изо дня в день.

И она позволяла ему это делать.

Тяжело вздохнув, Лена свернула к выходу и быстрыми шагами направилась к остановке.

Максим тяжело выдохнул и уставился на телефон, с силой зажатый в руке. Глаза потемнели, а губы сжались так, что на скулах заходили желваки.

Он. Опять. Это. Сделал. Позвонил ей!

Не для того, чтобы напомнить об ужине у родителей — это была лишь отговорка, и он это понимал. Лена никогда ни о чем не забывала. А для того, чтобы проверить, чем сейчас занимается жена. Хотя и без этого прекрасно знал, что она сейчас в том самом парке кормит голубей. Но ему нужно было убедиться. Услышать ее голос, подтверждающий это. А потом еще раз услышать его, чтобы узнать, что она уходит.

И он был просто в гневе на самого себя от бесконтрольного желания подчинить ее себе. Знать, где она и с кем. Что делает и чем думает заниматься потом. Он бесился, когда не мог до нее дозвониться, телефон ли был отключен, или же Лена просто не ответила. А потом срывал свою злость на ней! Говорил пару слов раздраженным голосом, чтобы она слышала его злость, и отключался сам. Всегда первый. Чтобы она не успела заметить и понять, — что злится он на себя, а не на нее.

Максим отбросил телефон в сторону, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

А сейчас Лена едет домой. Он тоже скоро поедет. К пяти будет дома, как и обещал…

Максим резко выпрямился в кресле, посмотрел на часы. Половина третьего.

Стиснул зубы и чертыхнулся себе под нос.

Рано заканчивать рабочий день.

Максим нахмурился. Плевать на все! Это его фирма, черт побери!

Он наклонился над столом и связался с секретаршей.

— Марина, я еду домой. Встречи перенеси на понедельник, позвони Маркову и скажи, что совещание переносится, тоже на понедельник. Если будет звонить Кожан, проси перезвонить мне на мобильный. Если придет Петя… Петр Михайлович, я перезвоню ему сам, завтра. Все ясно?