И тогда ты умрешь
Шрифт:
– И ты все знал? – ахнула она, наконец поверив, что Кальдак говорит ей правду. – Ты знал про детей?
– Нет. В то время я работал с Хабином, а Эстебан в Данзаре действовал один, без помощи арабов. Но впоследствии мне все стало известно.
– И ты ничего не предпринял?
– Что я должен ответить? – Кальдак метнул на Бесс свирепый взгляд. – Ну да, я ничего не предпринял. Как и после Накоа. У меня не было улик. Правда, после данзарских событий мы решили, что у нас имеется шанс остановить цепь массовых убийств. Нам тогда было ясно, что единственно действенный способ борьбы с Эстебаном – создать мощное противоядие. Когда ты лежала в больнице в Сараево, я предложил произвести анализ твоей крови, и оказалось, что твой организм вырабатывает антитела, уничтожающие антракс. Во всяком случае, ту его разновидность, которую Эстебан использовал в Данзаре.
– Так ты побывал в Сараево? В больнице?
– Я считал необходимым лично убедиться в том, что ошибки нет.
– И ты был там все время?
– Да.
– Но наш водитель тоже выжил.
– Мы проверили и его кровь. Антител не обнаружено. Наверное, ты получила свою дозу, когда ходила по всему приюту. Ты была нашей единственной надеждой.
– Если вы знали, что у меня иммунитет, то почему не почесались раньше? Почему не стали сразу же брать у меня кровь? Вы могли хотя бы попытаться спасти Тенахо!
– Я выяснил, что Эстебан счел данзарский эксперимент неудачным и велел своим микробиологам продолжать работу над мутациями. Нам не было известно, какие свойства приобретет антракс после Данзара, следовательно, мы не могли заранее приступить к созданию лекарства.
– И поэтому ты заманил меня в Тенахо?
– Мне опять-таки требовались убедительные доказательства того, что ты обладаешь иммунитетом.
– А если бы выяснилось, что не обладаю? Моей жизни, разумеется, не жалко?
– Жалко, Бесс. Но жалость не могла меня остановить.
– О, это я теперь знаю: ведь ты убил Эмили.
– Предполагалось, что ты поедешь одна. Появление твоей сестры стало для нас полной неожиданностью.
– И ты ее убил!
– Хорошо, я ее убил. Беру вину на себя.
– Ты убил ее, а потом солгал мне и уложил меня в постель. И я тебе позволила! Боже, я тебе позволила все…
– Я не «уложил тебя в постель». Я любил тебя. Бесс, поверь…
Он тронул ее за плечо, но она брезгливо отстранилась.
– Не прикасайся ко мне! Теперь мне ясно, почему все это время ты был так заботлив. Ты знал, что виноват. Господи, как же мне хочется перерезать тебе глотку!
– Желающих много, становись в очередь, – невесело усмехнулся Кальдак.
– Убирайся из моего дома, мразь!
– Де Сальмо только этого и дожидается, – напомнил Кальдак.
– Плевать!
– А мне не плевать. – Он помолчал. – Теперь ты позволишь Рамсею увезти тебя?
– Никуда он меня не увезет! Я не верю ему, как и тебе. Вон отсюда! Мне противно тебя видеть!
Голос ее дрожал от гнева.
– Бесс, именно это и нужно Де Сальмо. И Эстебану.
– Вон!
Бесс захлопнула дверь лаборатории, и Кальдак устало прислонился к стене. Что ж, этого следовало ожидать. Он всегда понимал, что рано или поздно Бесс обо всем узнает. Но он не представлял себе, насколько тяжелым окажется объяснение.
– Ну что, взрыв? – спросил Йел, когда Кальдак вошел в гостиную. – Рамсей открыл твои карты?
– Она все знает, – вздохнул Кальдак. – И выгоняет меня. – Он достал из шкафа свой чемодан и раскрыл его. – А это означает, что тебе придется побыть здесь. Ее ни в коем случае нельзя оставлять одну.
Йел положил руку ему на плечо.
– Кальдак, я не обещал тебе, что смогу остаться в Орлеане надолго.
Кальдак отбросил его руку и принялся укладывать вещи.
– Ты хочешь, чтобы ее убили?
– Но Рамсей может…
– Ничего он не может! Рамсей организовал охрану Эда Каца – и в результате Эд Кац мертв. Или ты полагаешь, что Бесс повезет больше?
– А ты чем займешься?
– Разве у меня есть варианты? – Кальдак закрыл чемодан и затянул ремни. – Я займусь Морриси. Рамсей в конце концов все-таки нашел его. Свяжись с Рамреем и скажи ему, что я вылетел в Шайенн.
«Этого можно было не говорить, – подумал Кальдак. – Рамсей отлично понимает, что Бесс теперь не подпустит к себе Кальдака на пушечный выстрел».
Ему внезапно захотелось свернуть мерзавцу шею. Какого черта ему понадобилось портить все дело?!
– Надеюсь, что хоть что-нибудь получится, – сказал он вслух. – Так ты останешься? Йел, береги ее. Она нам нужна. Она для нас… бесценна.
– По-видимому, бесценна во всех смыслах. – Йел улыбнулся. – Хорошо, я о ней позабочусь.
* * *
Господи, как больно! Мучительно больно…
Бесс сидела прямо на полу в углу лаборатории, уткнув подбородок в колени.
Как она могла довериться Кальдаку?! Он же не скрывал, что его не интересует никто, кроме Эстебана. Кальдак даже говорил ей, что ему не следует доверять.
А она не послушалась. И позволила ему использовать ее так же, как и всех остальных. Он отправил ее в Тенахо, и из-за этого погибла Эмили.
Бесс казалось, что душа ее превратилась в сплошную кровавую рану. Да, ей хватило ума не лгать себе, будто Кальдак действительно что-то для нее значит. Так что же она, как раненый зверь, забилась в темный угол и воет от боли?
Это просто первый шок, он скоро пройдет. Она еще чуть-чуть посидит и придет в себя. Все будет хорошо.
Только еще чуть-чуть.
* * *
Марко Де Сальмо ликовал. Кальдак уехал, и ему представилась прекрасная возможность. Охранники на улице – не проблема, с ними расправиться легко. Эстебан остался доволен проявленной в Атланте расторопностью. А здесь ему мешал только Кальдак, которого теперь нет.
У Марко развязаны руки. Вероятно, ненадолго, но можно надеяться, что времени хватит.
* * *
Целых два часа Йел бессмысленно пялился в экран телевизора. Передавали баскетбол.
Наконец Бесс вошла в комнату, и Йел мгновенно выключил телевизор.