И загремела сталь..
Шрифт:
– Всем стоять, - раздался грубый голос, и из-за угла монастыря выбежали гвардейцы. Глаженные красные мундиры явно не могли быть форменными, сапоги были неуклюжими, а шпаги легкими и неопасными.
"Дьявол, как много несоответствий", подумал Милан, и закрыв глаза вспомнил свой родовой герб и спокойный голос Януша: "это все - правда..."
Перед лицом находилась мерзкая рожа с засаленными усами. Пахло от нее чесноком и потом. Рожа выражала, вернее, пыталась выразить надменное спокойствие и издевательство одновременно. Получалось плохо. На дне глаз явственно виделся страх.
– Чего ты на меня уставился, защищайся!
– Проорал он вдруг, и перед лицом Арамиса появилась совершенно натуральная шпага.
"А ведь он говорил по-французски", подумал Милан, заученным жестом выхватывая оружие, но встать в стойку не успел, получив ногой в пах.
"Так гвардейцы у Дюма не дрались", - пробежала мысль в голове актера, пока он сгибался к траве - настоящей траве Франции семнадцатого века.
– Арамис, что с тобой!
– Раздался незнакомый голос Атоса.
– Вставай, а то ведь и убить могут!
– Рассмеялся Портос.
– А ведь действительно убьют.
– Понял Милан. Он не сможет противостоять настоящим воякам из войнолюбивой Франции прошлого. Для этого мало быть актером, пусть даже настолько хорошим, что смог оказаться внутри своей роли. Милан закрыл глаза и сжался, как только ему позволял камзол из грубой шерсти.
И тогда над его головой загремела сталь...