И залпы башенных орудий...
Шрифт:
К сателлоиду протянулось коленчатое щупальце, ухватилось за него и подвело вплотную к верхней площадке причала.
— Быстро выходим! — скомандовал Середа. — Анастас! Веди! Нам нужна капитанская рубка или что тут у них вместо нее! Только веди тайком!
— Тогда нам сюда! — показал Григорян вниз и бегом спустился на площадку уровнем ниже, куда вел удобный пандус. — Здесь должен быть вход в ремзону…
Он осторожно коснулся двери на входе-выходе, и та зашипела, расходясь.
— Ремзона! — радостно объявил Анастас.
Пропустив всех, он закрыл дверь.
— Твое оружие, командор! — буркнул Копаныгин и протянул Виктору тяжелый пистолет-дезинтегратор. Это был «Мьелнир», двухпотоковый фузионный бластер.
Середа глянул — индикатор зарядов показывал «50».
— Нормально! — оценил он. — Выдвигаемся!
Глава 5
ЗАХВАТ
Сразу за переборкой, отделяющей ремзону от дока, помещались пакгаузы. Широкий и низкий коридор тянулся, сколько хватал взгляд, и стягивался в точку перспективы, а по обе стороны его шли ворота из полупрозрачного волокнистого материала кремового цвета с янтарными переливами. И свет, заливавший коридор, тоже был теплого желтого оттенка.
Экипаж бота (Середа впереди, Гумм прикрывал тыл, остальные — между) пробежал стометровку и свернул в поперечный коридор. Тут, как утверждал Анастас, находятся сервис-центры корабля, модули авторемонта и внутреннего контроля.
Здесь их и застукали. Из потайных боксов появились десятки охранных роботов, похожих на половинки шаров. Завизжав на срыве в ультразвук, полусферы кинулись на поиски незваных гостей. Гумм замешкался, какой-то из роботов засек его и тут же выпустил по нарушителю лиловую молнию разряда. Прогремел короткий гром, семигуманоид едва увернулся, пропустив ярко-фиолетовый перун над самым плечом.
Середа опробовал бластер. Струя перегретой плазмы вошла в робота, проделав в корпусе его дыру, и кибернетический громовержец перестал функционировать. Еще два заряда, выпущенные Гуммом и Копаныгиным, пробили свои цели. Коридор наполнился черным и сизым дымом, и тут уж сработали пожарные автоматы — стали устранять очаги возгорания.
— Бежим! — крикнул Середа. — Анастас!
— Сюда! — позвал Григорян, большими скачками поспешая в транзитный транспортный рукав, круглый, облицованный серым шероховатым металлопластом. Пробежав изгибами рукава, вся компания очутилась в секторе складских помещений. Тут царила тишина, а в глубоких нишах застыли авторазгрузчики, замершие, как рыцари в музее.
— И далеко еще? — поинтересовался Середа.
— Ой, далеко… — вздохнул Григорян. — Тут этих коридоров… Радиальные и кольцевые, стрежневые и поперечные, на десятке уровней, и все это соединяется шахтами и пандусами… Минотавр бы чокнулся давно!
— Ты мне скажи, где рубка?
— А в центре почти! Пять кэмэ по прямой! Где-то тут должен быть…
— Ты что ищешь? — сумрачно поинтересовался Середа.
— Ну ты же сам сказал, — расширил глаза Анастас, — двигаться тайком, чтоб никто не увидел! Ага, вот!
Григорян подбежал к вентиляционной трубе толщиной в обхват и рывком выдернул решетку.
— Полезайте!
— И куда? — хмыкнул Середа. — Вверх, вниз?
— Вниз на пару уровней!
Внутри трубы ощутимо дуло, но спускаться было несложно — стенки были ребристыми. Только вниз смотреть неприятно — труба отвесно уходила на полкилометра. Упадешь — «Скорую» не тревожь…
Двумя уровнями ниже «абордажная команда» попала в буфер между стрежневым и ремонтным горизонтами. Здесь царил полумрак, а потолок касался шлемов.
— Не пойдет! — решительно заявил Середа. — Пока мы тут будем в прятки и салочки играть, земные корабли финишируют и попадут на прицел! Анастас! У них что тут, все пешком ходят?
— Ну, нет, конечно! Есть транспортные капсулы на радиальных и кольцевых линиях…
— Тогда бегом к ближайшему радиусу! Ловим капсулу — и внутрь!
— Это опасно! — предупредил Григорян.
— Ничего, — буркнул Середа. — Мы рисковать обучены… Бегом!
— Понял!
Анастас сориентировался и побежал. За третьим поворотом он забрался в трубу-потерну. Середа, шепча энергичные выражения, полез следом и затопал, клоня голову, в полутьме, пока не выбрался в огромную сферическую полость-распределитель, где перекрещивались, свивались и ветвились многоуровневые развязки. В транспортном рукаве-тупичке стояли три свободные капсулы — круглые, прозрачные и с чем-то вроде мягких пуфиков внутри. У них не было колес — капсулы просто висели в воздухе в полуметре от пола.
— Залезаем!
Все уместились в одну капсулу, и Анастас склонился над ключом управления, торчащим из пола.
— Внутренний комплекс… — бормотал Григорян. — Внешний комплекс… Нет, нам внутренний. По Среднему кольцу до стрежневого радиуса…
— Анастас, — не выдержал Середа, — быстрее можно?
— Нельзя! — отрезал Григорян. — Не мешай…
Он повернул и зафиксировал разноцветные наборные колечки ключа, и транспортная капсула тронулась. Влетев в прозрачные трубы развязки, она крутанулась и вывернула в кольцевой туннель, к жилым секторам. Пронеслась на такой скорости, что все видимое смазалось, и шмыгнула в радиальный коридор. Разогналась, тормознула, подлетела к платформе, замерла. Зашуршал, сдвигаясь, прозрачный сектор дверцы.
Середа вылез последним и тут же скомандовал:
— Ложись!
Команда бросилась на пружинящий пол. А Середа впервые увидел живого себума — или живого себуму? Как правильно? А, как ни скажи, все — жаба…
Себумы не ходили и не бегали, они разъезжали на маленьких платформочках-дисках, похожие на маслянистые коричневые бурдюки. У ближнего из них были открыты три влажных глаза, у дальнего — ни одного, зато торчали пять мясистых отростков, коротких и напряженных, рождая ассоциацию с коровьим выменем.
— Ушли! — шепнул Таппи.
— Куда теперь? — спросил Середа.
— Сюда! — указал Анастас на проход в стене. — Их кэп тут!
— Вперед!
Охраны за проходом не стояло никакой — то ли не дошло до себумов, что на корабль пробрались чужие, то ли вескусиане не сочли опасным людское присутствие. Тем хуже для них…
Григорян пошарил по стене, нажал на шишечку-выступ, и в стене открылся прямоугольный проем. Середа, дергая дулом бласта, ворвался в просторное помещение, залитое мягким бестеневым светом. Стены были привычной уже янтарной и кремовой расцветки, а в центре медом отливал круглый бассейн, в котором нежился капитан крейсера — здоровенная, бесформенная туша, встопорщенная напряженными отростками, слегка покачивавшимся в такт пульсу отвратного существа.