Чтение онлайн

Молодая женщина с покрывалом на голове выбегает из дверей дома и кричит:

— Это все он…проклятый булочник! Зачем его отпустили!..Это все он!

Двое заросших щетиной мужчин — муж и брат — пытаются затащить ее обратно в дом, но она убегает от них и бросается в толпу.

— Я говорила вам — это он! Зачем его отпустили!? Пока он сидел в тюрьме — ничего не было! Девять дней!..Вчера его видели у пустыря, школьный сторож видел, спросите его! Спросите…Проклятый убийца!..убил мою девочку! Он будет насиловать…ваших жен и дочерей! Убейте его!

Женщина мечется в толпе, дергает людей за рукава и показывает на серое здание на углу.

Магазин закрыт. Сквозь грязную витрину видны полки с хлебом и пустой прилавок. Рядом с дверью магазина низкая арка и каменная лестница, ведущая на второй этаж. Над аркой висит фонарь в железной сетке и полустертые цифры — «1897». Год постройки здания.

— Убийца–булочник! — Кричит женщина.

— Убийца–булочник! — подхватывает кто–то из толпы.

…И они кидали камни, и стекла разбивались и осыпались на мокрый асфальт и хрустели под ногами. И они громили магазин и швыряли на улицу черствые буханки хлеба. И толкая и давя друг друга в великой ярости, они поднимались наверх по ступеням лестницы и ломали дверь. И жена булочника, прижав к себе детей, звала на помощь у разбитого окна, и голос ее был полон ужаса и боли. И мать погибшей девочки на улице смеялась и плакала, и била себя руками по коленям, словно помешанная. И полицейские стояли в стороне и не пытались остановить всех этих людей, потому что тоже ненавидели проклятого булочника–убийцу. И дверь треснула посередине и упала, и они ворвались в квартиру. И булочник, бледный и дрожащий, встретил их, как и подобает мужчине, держа в руках топор для разделки мяса. И холодный пот струился по его лицу. И, окрыленный их ненавистью, он рычал, как дикий зверь. И глаза его были как глаза мертвеца. Они надвигались на него с палками, ножами и камнями, но никто не решался напасть первым. Пот с лица булочника капал на коричневый линолеум. Кто–то бросил ему в лицо камень. Булочник упал на колени. И толпа бросилась на него, и сомкнулась над ним, и топтала его, и резала ножами. И он умер.

Было решено не проводить никакого следствия в связи с убийством булочника. Начальник городской полиции отделался строгим выговором. Но в вечернем телевизионном обращении к жителям Денизли Салманов предупредил, что больше не потерпит никакого самосуда. «Преступники должны отвечать перед законом!» — сказал он.

Месяц царственного Скорпиона продолжился и в ноябре. Дожди и ветры, сменяя друг друга, по–прежнему бушевали над городом, но, по крайней мере, теперь, после смерти проклятого Оборотня, страх и полицейские сирены больше не будили людей по ночам. Жизнь постепенно стала входить в нормальное русло.

Возобновилось строительство гостиницы. Рабочие в желтых касках с символикой консорциума и нарядные бетономешалки работали с удвоенной силой. В турецком ресторане в центре по вечерам опять играла музыка и официанты едва успевали разносить светлое пиво в высоких бокалах. И в бильярдной на бульваре, где преимущественно играли в «американку», к семи часам уже невозможно было найти ни одного свободного стола. На Приморской улице начались ремонтно–восстановительные работы. Бульдозеры сносили остатки сгоревших складов. Насыпали гравий. Заново асфальтировали дорогу, ведущую в город.

И почти никто не придал значения тому, что за неделю со дня смерти булочника свинцово–серое небо опустилось так низко над Денизли, что верхние этажи гостиницы и крановую стрелу не стало видно. Они будто утонули в густом дыме. И даже дополнительные прожекторы, установленные на стройке, ничего не могли с этим поделать.

Если подняться на крышу дома где–нибудь в верхней части города, то, протянув руку, можно потрогать небо. Влажное на ощупь, оно движется, словно море пузырящейся пены до самого горизонта, прямо над скоплением темно–серых и черных крыш, утыканных телевизионными антеннами.

После смерти булочника его жена и дети уехали в Баку. Они погрузили все, что осталось в разгромленном доме, в бортовой грузовик и уехали. И соседи молча смотрели, как они грузят мебель и выносят тюки с одеждой. И многие их ненавидели. И многие считали, что им не надо позволять вывозить все эти вещи. Но рядом с грузовиком дежурили вооруженные полицейские.

И пока жена булочника и его дети торопливо таскали вещи в грузовик, мать погибшей девочки кричала им через окно:

— Вы все сдохнете!..Все! Как собаки! Ты и твои ублюдки!..Верните мне мою девочку!

Квартира и магазин стоят разгромленные и покинутые. В разбитом окне, как желтый флаг, развевается занавеска. Воет ветер. В коридоре на линолеуме большое коричневое пятно — проклятая кровь Оборотня. И повсюду осколки битого стекла.

В гостиной на всю стену светлый прямоугольник — след от ковра.

ОБОРОТЕНЬ

(продолжение)

6.

— Вода станет соленой, как кровь, и воздух горько–сладким, как цветущий миндаль в апреле, и жемчужная Зохра — Венера пожелтеет и будет как капля растопленного масла, и огненный Марс запылает, словно сухое дерево на костре, и тучи скроют звезды и черных птиц.

Только после многих смертей мы узнаем подлинное имя убийцы, потому что никто не в силах слишком долго скрывать свое естество!..

Пророчествуя Кебире, сама того не зная, цитирует блаженного Сенеку (Nemo Potest Personam Diu). Ее грузное тело горит, как в огне. Она единственная в этом городе знает будущее.

Небо висит так низко, что чудесных черных птиц действительно не видно.

Третье убийство произошло в самом конце ноября, и Денизли ужаснулся, вспомнив о булочнике.

Она работала посудомойкой в небольшом придорожном кафе.

И все было как в первые два раза, за единственным исключением — никто больше не кричал и не плакал. Слишком велик был страх и слишком сильным отчаяние. Оцепенев от ужаса, люди молча стояли на улицах. Чувство облегчения, которое принесла смерть булочника, обернулось кошмаром.

В половине третьего ночи хлынул проливной дождь.

Молнии раскололи грохочущие небеса на несколько частей и они, наконец, обрушились на город потоками ледяной воды. Было светло, как днем. По улицам потекли бурлящие ручьи, выносящие на обочины жидкую грязь и мусор. Люди стали торопливо расходиться по домам.

Дождь шел и весь следующий день. Сплошная серая пелена воды, низвергающаяся с небес. К полудню ручьи на улицах превратились в целые реки, стремительно стекающие от самой верхней точки Денизли — Автовокзала в нижние кварталы и дальше, к бульвару. На проспекте образовались настоящие запруды, через которые с трудом могли проехать только гигантские «джипы» консорциума. Вдобавок ко всему лопнули старые канализационные трубы, и в тех местах, где скапливалась вода, стояло отвратительное зловоние, распространяемое ветром по всему городу.