Чтение онлайн

– Я буду циничен, как обычно, но большая часть людей становятся на земле очередной могилой с надгробием, имя на котором ничего не значит, – модельер для своего тела после кончины предусматривал исключительно кремацию.

– И я понял, что мне их не жаль, – Вальдемар не признавался в том, что жаждал мести. Даже тому, кто лучше всех поймет его позицию. И даже согласится с ней.

– Примитивная жизнь не вызывает сожаления. Но прошу не сравнивать таких индивидуумов с животными. Те также живут с целью сохранения вида. Неосознанно. На уровне программы, вложенной в них природой.

– Роль животных для планеты собственная. Без них планета утратит свой привычный вид. И не только вид. В принципе до сих пор не ясно, почему природой создано такое многообразие организмов. А что касается отношения человека к видовому разнообразию, оно все ещё соседствует с противоречиями. Возникло мнение, что животные оттягивают на себя ресурсы.

– Некоторым представителям нашего вида жаждется конкурировать в своей значимости и с животным миром.

– Достигший интеллектуальной высоты не станет устраивать соревнования с животными и противопоставлять им свой вид. Человеческое общество нуждается в самом себе. Но оно не имеет права грубо вторгаться в жизнь других видов. К тому же, следует учесть, что биологическое разнообразие необходимо миру, по крайне мере, в присущем ему устройстве. А вот планете сам человек стал вредить. Капитализм запустил механизм уничтожения экологии. Пустым умам это неважно. Их беспокоит только обеспечение собственного потомства в рамках популяции. Что будет далее, их не заботит, – Вальдемар неоднократно представлял в мыслях модель общества, каким оно станет без вмешательства в его деградирующее развитие.

– Такие индивидуумы мешают друг другу. Ресурсы не только природного происхождения, но и финансовые не покрывают потребности растущей массы людей. И я не стану лгать, я не желаю помогать тем, кто не способен развивать и реализовывать себя, – Карл не считал рациональным давать деньги в руки того, кто не умел их делать.

– Отталкиваясь от пункта с ограниченностью ресурсов, они видят угрозу не только в тех, кто в них нуждается, но и в тех, кто ими владеет, – Вальдемар изредка вспоминал, какое порицание вызывала его личность у тех, кому он помогал. По молодости лет. По неопытности. Он поверил увещеваниям, что следует делиться с теми, кто ничего не имеет. В итоге он утратил энергетический запас, что сказалось на его самочувствии и личностном развитии. Им было покончено с добротой.

– И чего они добиваются? – Карл рассматривал свою трость, и казалось, что блеск её набалдашника привлекает большее внимание, нежели обсуждаемая тема.

– Наверное, уничтожения всего живого, кроме себя.

– Пустым умам нужен пустой мир. Все просто. Пусто.

Карл предпочел дать отдых ногам и расположился в кресле. Впрочем, разговор подходил к окончанию.

Насмешки указывали на верный курс. Порождающие уничижительные взгляды и едкие смешки проплывали мимо. Одетые по-разному, но носящие одно лицо. Она и не пыталась кого-то из них выделять. Те, кому полагалось отличаться, обращали внимание не на неё, а на слова. В её руках были слова.

Виолетта поправила удерживаемый плакат. Ветер усиливался. И она винила в непогоде их. Каждого, кто проходил мимо. Все, кто демонстрировал безразличие к её планете, были виновны. Они не ведали причин и не умели предполагать, что произойдет завтра, через десять лет и в отдаленном будущем. Но из-за них могут не настать и завтрашний день, и будущее за его пределами.

– Девушка, вы такая смелая, – с одобрением в голосе произнесла пожилая дама слова ободрения. Она полагала, что юная незнакомка страдает от одиночества своей позиции.

Виолетта только кивнула головой. Но прохожая не решилась оборвать не завязавшийся разговор.

– Детка, вы, в самом деле, думаете, что климат Земли зависит от деятельности каждого человека?

– Каждое наше действие отражается на нашей жизни.

На лице Виолетты появилась нервная гримаса.

– Но разве я, всю жизнь учившая детей в школе, могла изменить температуру атмосферы или ответственна за таяние ледников? – женщина не унималась. Ей и в самом деле не с кем было беседовать, будучи на пенсии и проживая в крошечной квартирке, в компании появлявшихся с приходом ночи насекомых.

– От вас пахнет духами. Виновны. И я тоже. Все.

Виолетта поморщилась. Отвернувшись от случайной собеседницы, она посмотрела на наползавшие в небе грозовые тучи. Погода в течение дня слишком часто менялась.

Приоткрыть глаза удалось с трудом. Увидеть получилось только пелену. Боль охватила все тело. Хотелось громко кричать. Не могла.

– Марта, ты пришла в себя.

Она обрадовалась: голос дяди указывал на то, что прежней опасности больше не существовало. Ей не терпелось сообщить ему ответ на вопрос, который обязан был возникнуть.

– Мы справимся, моя девочка. Я рядом. Все будет хорошо.

Сомнений в том, что она серьезно пострадала, слова близкого человека не оставляли. В какой-то мере было лучше не восстанавливать зрение. Ей хотелось начать видеть, когда её тело прекратит болеть, а значит, вернется к прежнему состоянию.

– Ммм, – и говорить она тоже не могла.

– Не волнуйся, врачи сказали, что ты сможешь говорить. Потерпи, Марта.

Рука девушки медленно поднялась и устремилась к лицу. Она нащупала бинты. Попытку привстать пресек дядя.

– Марта, ты мне веришь? С твоим лицом все в полном порядке. Тебе сделали пластическую операцию. Ты будешь такая, как и раньше. Все восстановится.

Желание рыдать в голос только усилилось. Она понимала, что нужно выдержать время. Чтобы потом в полной мере отомстить человеку, решившего уничтожить красоту, нежели подогнать себя под сносные мерки приемлемого внешнего вида.

Возле зданий государственных служб приходилось бывать чаще, чем в собственном рабочем кабинете. На его звание претендовала каждая лавка в парке. Усталость от такого рабочего графика сказывалась, но эмоции, обеспечиваемые разыгрывающимися не понарошку событиями, стоили таких жертв.

Кристина волновалась за точность собственных реплик в эфире. До настоящего времени она не подверглась карьерным амбициям, но сейчас стала ловить себя на мысли, что ей подвернулся уникальный шанс вырваться из низов журналистики.

Поискав глазами верного, как собаку, оператора, она успокоилась: он находился поблизости и в случае необходимости мог вовремя включить камеру. Происходившие события требовали такой готовности.

– Ты напряжена, – раздался его голос.

– Я в рабочем режиме. Нельзя отвлекаться, – Кристина поймала себя на мысли, что может откровенничать исключительно с этим человеком.