Шрифт:
1
Как всегда в первой половине дня, покупателей в музыкальном магазинчике было раз, два и обчелся. Из общего зала доносились приглушенные звуки рояля — худощавый юноша в очках, надо думать студент консерватории, вдохновенно играл Прокофьева, опробуя новые ноты. Длинноволосый подросток приценивался к гитарным струнам, да почтенная дама в шляпке под вуалью сосредоточенно листала сборник скрипичных упражнений и гамм для начинающих.
— Сильвия! Тебя тут спрашивают!
Сильвия Морено поспешно отложила пухлую стопку нот — она как раз разбирала новые поступления, чтобы рассортировать сборники по полкам и секциям, — и со всех ног бросилась из задней комнатушки к входу, гадая, и зачем это ее позвали, да так срочно. Ее тетушка, владелица магазинчика, всегда предпочитала общаться с клиентами лично.
Но загадка тут же прояснилась — и материнское сердце сжалось от тревоги. Высокая, представительного вида дама крепко держала за плечо Эстреллу, ее четырехлетнюю дочурку. И не какая-нибудь там соседка, нет. Сильвия потрясенно охнула: ведь это не кто иная, как Патриция Эсперанса Джермейн Бьюмонт!
Музыкальный магазинчик находился в Грегсонвилле, маленьком рыбацком городишке на берегу Тихого океана, а усадьба «Каса дель Рей» — в окрестностях Сан-Диего, в пятидесяти километрах к востоку. Однако все испаноязычное сообщество калифорнийского побережья между Сан-Диего и Лос-Анджелесом отлично знало эту незаурядную женщину и относилось к ней с глубочайшим благоговением. Сильвия внутренне похолодела. Больше всего на свете ей сейчас хотелось провалиться сквозь землю.
— Это ваша дочь? — сурово осведомилась дама. На ее аристократическом лице явственно читалось неодобрение.
Сильвия с трудом отвела взгляд от гипнотизирующих темных глаз и заставила себя сосредоточиться на девочке. Та взирала на свою «похитительницу» снизу вверх едва ли не восхищенно.
— Да, — чуть слышно ответила она. — Эстрелла, что ты натворила? Тебе же полагается играть в саду за домом!
Малышка торжествующе взглянула на мать. В карих глазенках плясали бесенята, очаровательная мордашка осветилась обезоруживающей улыбкой. Сколько раз за последние годы Сильвия с досадой думала, что Эстрелла любому мальчишке сто очков вперед даст.
— Я перелезла через забор, — гордо сообщила она. — Меня Пабло научил как.
Итак, отныне и впредь оставлять негодницу одну ни в коем случае нельзя. Сильвия раздраженно выдохнула.
— И что дальше?
— На велосипеде покаталась.
— Она мчалась по улице на своем трехколесном велосипедике точно сумасшедшая, и в меня чуть не врезалась, — заявила дама.
Сильвия выпрямилась, готовая защищать дочь от любых нападок.
— Извините, пожалуйста, мисс Бьюмонт, что девочка подвергла вас такой опасности. И спасибо огромное, что вы потрудились ее привести. Я думала, что она играет в саду.
— Ваша дочь на редкость предприимчива. Ей бы следовало мальчишкой родиться. Впрочем, дети, они все такие. С ними держи ухо востро.
В голосе престарелой дамы прозвучали непривычно мягкие нотки, и Сильвия позволила себе расслабиться.
— Я это запомню. Спасибо еще раз, что привели мою непоседу, мисс Бьюмонт.
А мисс Бьюмонт тем временем продолжала пристально изучать молодую женщину, отмечая каждую деталь. И длинные пышные черные волосы, и непослушный локон, упавший на лоб. И густые ресницы, затенившие ослепительно синие глаза, и яркие полные губы, и длинную шею, и правильные черты лица, и пышную грудь, отчетливо обрисованную шелковой блузкой, и стройную талию, стянутую широким поясом, и роскошные бедра, и стройные ноги, и ступни в простеньких кожаных сандалиях…
До чего же неловко, когда тебя столь пристально разглядывают. Ощущение такое, словно стоишь перед неумолимым судьей, которая вот-вот вынесет окончательный, не подлежащий обжалованию приговор: легкомысленная мать, которая даже за собственным ребенком присмотреть не в состоянии. А ведь это неправда! Сильвия гордилась тем, что все ее силы, все ее думы отданы дочке. Просто Эстрелла порой бывает сущим чертенком…
— Я так понимаю, вы вдова.
— Да, — робко ответила Сильвия, изумляясь осведомленности собеседницы.
— И давно?
— Вот уже два года.
— Пожалуй, девчушке не помешала бы твердая мужская рука.
— У Эстреллы есть дяди, — холодно отрезала Сильвия, вспыхнув от незаслуженного упрека.
— Вы очень красивы. Неужели за вами никто не ухаживает?
— Нет. Я… гмм… еще не встретила никого, кто бы… — Под пронзительным взглядом темных глаз Сильвия беспомощно умолкла.
— Вы очень любили мужа?
— Ну… да…
— Девочке не на пользу то, что вы в магазине работаете, а за ней и присмотреть толком некому. Вам нужен хороший муж. Способный вас не только обеспечить, но и оценить по достоинству.
— Да, — покорно согласилась Сильвия.
А что еще ей оставалось делать? Спорить с Патрицией Эсперансой Джермейн Бьюмонт опасно. Лишь бы тетушка, что молча стояла рядом, не обиделась. Она ведь по-родственному позволяла Сильвии работать неполный день и дочку с собою приводить… Возможно, лишь до тех пор, пока ребенок не натворит ничего серьезного.
Как только мисс Бьюмонт уйдет, достанется ей, что называется, по первое число! Но гостья отправляться восвояси не спешила. Отчитав Сильвию за недостаточную заботу об интересах дочери, она, как ни странно, осталась стоять на месте. И резко сменила тему.
— А ведь вы еще и музыкантша.
— Да. — И откуда мисс Джермейн Бьюмонт так много о ней знает?
— Ваш агент прислал мне ваши записи. У вас чудесная манера исполнения.
— Спасибо. — Теперь ясно, откуда ветер дует!
— Вы ведь знаете, что в «Каса дель Рей» устраиваются приемы и даже свадьбы?
— Да, конечно. — Самые что ни на есть великосветские приемы! И самые что ни на есть роскошные свадьбы!
— Я ценю хороших исполнителей и знаю, как трудно в наши дни найти настоящий талант. А ведь музыкальное сопровождение — это очень важно, вы не находите? Вот только мне кажется разумным сначала устроить прослушивание в бальном зале. Акустика там совсем другая, нежели в студии звукозаписи.