Чтение онлайн

На следующий день миссис Роуленд ждала его перед палисадником – и снова с тем же успехом. Герцог явно не желал с ней общаться. А потом на три дня зарядил дождь. Теперь герцог гулял в макинтоше и галошах, но она не могла делать вид, что работает в саду, потому что дождь лил как из ведра.

В конце концов, Виктория решила, что увяжется за ним на прогулку. Бог свидетель, она накинет на этого герцога мешок, обвяжет веревкой и притащит к Джиджи – чего бы ей это ни стоило.

На следующий день миссис Роуленд, надев белое прогулочное платье и удобные прогулочные ботинки, уселась в своей передней гостиной в ожидании герцога. Когда же он появился из-за дальнего поворота, она выскочила из своего укрытия и пошла ему навстречу.

– Я решила немного поразмяться, ваша светлость. – Улыбнувшись, она затворила за собой калитку. – Вы не против, если я пройдусь с вами?

Его светлость поднес к глазам пенсне, болтавшееся у него на шее, и смерил ее через стекла долгим взглядом. Боже милостивый, герцогская стать чувствовалась в каждом его жесте! Он был невысокого роста, но от его ледяного взгляда сам Колосс Родосский почувствовал бы себя карликом.

Герцог не ответил на вопрос. Выпустив из пальцев пенсне, лишь пробурчал:

– Добрый день, – и тут же зашагал дальше.

Чтобы нагнать герцога, Виктории пришлось припустить следом. Она, конечно, знала, что он ходит быстро. Но насколько быстро, осознала только после десяти минут безуспешных попыток угнаться за ним. На миг ей даже захотелось поменяться с высокорослой Джиджи своим скромным росточком.

Махнув рукой на благовоспитанную сдержанность и проклиная свои узкие юбки, Виктория пустилась чуть ли не бегом и наконец поравнялась с герцогом. Она заготовила множество историй из местной жизни, чтобы как-то начать разговор. Но ведь нельзя было поручиться, что герцог снова не умчится вперед. Поэтому Виктория сразу же перешла к делу:

– Ваша светлость, вы не согласитесь отобедать со мной в среду через две недели? У меня как раз будет гостить дочь. Уверена, она будет счастлива с вами познакомиться.

Придется съездить в Лондон и затащить Джиджи в гости. Но об этом она побеспокоится позже.

– Я весьма привередлив в еде, миссис Роуленд, и угодить моим вкусам может только мой личный повар.

Черт бы его побрал! Ну почему с ним так трудно? Что надо сделать женщине, чтобы заманить его к себе домой? Станцевать перед ним голой? Тогда он непременно пожалуется на тошноту.

– Мы обязательно…

– Но я подумаю над вашим приглашением, если взамен вы окажете мне одну услугу.

Если бы попытки идти в ногу с герцогом не отнимали столько сил, Виктория непременно остановилась бы как вкопанная – так велико было ее изумление.

– Почту за честь, ваша светлость. Чем я могу вам услужить?

– Как вам прекрасно известно, я поклонник тихой и спокойной жизни, – сказал герцог. Ей послышалось или она действительно уловила в его голосе сарказм? – Но даже самому большому поклоннику провинциальной жизни иногда не хватает городских развлечений.

– Истинная правда, милорд.

– Я уже пятнадцать лет не играл на деньги.

Ее герцог – игрок?! Но ведь он затворник, ученый, который исследует произведения Гомера, по уши зарывшись в старинные пергаменты!

– Да, понимаю, – ответила миссис Роуленд, хотя совершенно ничего не понимала.

– Меня неодолимо влечет к столу с зеленым сукном. Но мне лень ехать в Лондон, чтобы потешить себя. Может, вы окажете мне любезность и сыграете со мной несколько партий?

Виктории показалось, что она ослышалась.

– Я?.. На деньги?..

Она в жизни не поставила на кон ни шиллинга. По ее мнению, женщина, играющая на деньги, поступала на редкость безрассудно. Более безрассудной можно было считать только женщину, задумавшую развестись с человеком, который в один прекрасный день станет герцогом.

– Разумеется, я пойму, если вы против…

– Нет, вовсе нет, – услышала Виктория свой собственный голос. – Я не имею ничего против безобидной игры по маленькой.

– У меня предложение более интересное, – ответил герцог. – Ставка на кон – тысяча фунтов.

– Восхищаюсь мужчинами, которые играют по-крупному, – пискнула Виктория.

Да что же она несет?! Согласившись поступиться гордостью, она не планировала в придачу распрощаться с остатками здравого смысла. Равно как и лгать герцогу в лицо, потворствуя самой дурацкой и пагубной мужской слабости. Рано или поздно в жизни каждой доброй протестантки наступает момент, когда ей ужасно хочется наведаться в католическую исповедальню за простым и понятным отпущением грехов.

– Вот и славно. – Герцог Перрин удовлетворенно кивнул. – Значит, условимся о времени?

Январь 1883 года

– Мой дорогой кузен, великий князь Алексей, сегодня женится, – сообщила графиня фон Лоффлер-Лиш, более известная под ласковым прозвищем тетя Плони – сокращенно от Апполонии. Она приходилась матери Камдена троюродной сестрой и приехала на его свадьбу из самой Ниццы. – Я слышала, его невеста – никому не известная девица, которая спит и видит, как бы озолотиться за чужой счет.

«Не будь я прямым наследником герцогского титула, обо мне бы отзывались точно так же», – подумал Камден. Но основная тяжесть насмешек, которые непременно породит этот поспешный брак, ляжет, конечно же, на плечи Джиджи.

– Ваш благородный кузен наверняка отметит свадьбу с куда большим размахом, чем я.

– Весьма вероятно, – кивнула почтенная графиня. Волосы ее переливались редким оттенком чистого серебра и были уложены в замысловатую прическу. – Черт! Не могу вспомнить имя невесты. Элеонора фон Шеллерсхайм? Фон Шеффер-Бойядель? А может, ее зовут вовсе не Элеонора?

Камден улыбнулся. Тетя Плони славилась своей замечательной памятью. Должно быть, ее страшно раздражало, что она не может вспомнить имя, которое вертелось на кончике языка.