Чтение онлайн

– Чего тормозишь? – он указывает подбородком на мои голые ноги. – Опоздаем.

– Жду, пока ты на меня посмотришь.

Ру тянет время, тщательно поправляя и застёгивая ремень. Наконец всё же смотрит мне в лицо. Хотя я не касаюсь его сознания, но даже отсюда чувствую эмоции – будто в холодную грязь вляпался – и усилие не отвести взгляд.

– Ты… – запинаюсь, опешив под напором его чувств. – Действительно настолько ненавидишь свою внешность?

Мои карие глаза прищуриваются, нос морщится, как у разозлённого пса, а верхняя губа дёргается вверх, открывая влажно-блестящие острия зубов. Вообще-то да, нервирует смотреть на собственное лицо, которое не повторяет мимику, как отражение в зеркале, а действует самостоятельно.

Ру отворачивается. Застёгивает запонки. Оглаживает на себе мою рубашку, проводит пальцем по нашивке с фамилией.

А я всё ещё голышом. Да и хрен с ним, могу разок опоздать, ситуация-то внештатная.

– Твоё опоздание запишут на меня.

– Ну, скажешь, что ты, капитан-майор Блэйк, отправил меня, своего помощника, в пятнадцатую часть отнести документы.

– А что, так можно было? Нахрена я тогда хожу на работу каждый день?

Его губы вздрагивают, обещая улыбку, и я, обрадованный таким улучшением, снова притягиваю Ру к себе. Хотя на этот раз уже нейтрально, всё же подкаты к собственному телу отдают извратом.

– Чтобы на меня любоваться, само собой. Я ж твой ненаглядный командир, – улыбаюсь и тискаю Ру за уши, в надежде этой чушью поднять ему настроение. Он хмурится, но хотя бы не вырывается. – А ты – мой самый любимый… Ну… Любимый?

– «Любимый любимый»? У тебя что, запас слов иссяк?

– Именно, так что заканчивай с самокритикой, а то в табло получишь.

– Скорее уж ты, – Ру наконец-то усмехается и снисходительно оглядывает меня. – Твоё тело сильнее и быстрее, а я знаю все слабые места своего. Раскатаю тебя без вариантов.

– Вечером проверим. А пока… – дотянувшись до его, то бишь моей, задницы, шлёпаю со всей дури, как обычно Ру делает. – Вперёд, на работку.

***

На выходе из подъезда дневной свет эффектно обрисовал мою физиономию – ту, что сейчас на Эйруине, – и заметную щетину. Он ведь не бреется, а я и забыл про эту деталь, потому что долго копался в его носках, разыскивая пару. Ладно, я ведь большую часть времени маску таскаю, авось никто не обратит внимания. Однако это навело на мысль, что наш обмен телами таит в себе подводные камни.

В кабинете мы чинно-благородно заняли места, соответствующие нашим телам. Договорились вести себя максимально правдоподобно, а потому я заваривал чай командиру в лице Ру. То есть наоборот, Ру в лице моего командира. То есть в моём. Фу ты бля!

После этого взялся за кофе. Приятным бонусом стало открытие, что моё новое тело не чихает ни от кофейного порошка, ни от самого напитка. Удивительно. Без этого свербения в носу даже как будто вкуснее.

Однако не успел я выпить и полчашки, как примчался Новак и устроил панику из-за праздника. Мол, осталось всего шесть часов, а украшений для зала не хватает! Ещё не все бойцы сдали свои поделки! Ну, эти «типичные страдания парторга».

Таким образом вместо распития кофе мне пришлось телепатически подсказывать Ру, в какой папке искать эти долбаные трафареты снежинок, а потом бегать с ними по этажам и вставлять всем люлей. Тут-то и оценил, как хреново быть лейтенантом без реальной власти над этими охламонами, – слушаться они не торопились. Некоторые так и вовсе остались лежать на койках, делая вид, что мои требования к ним не относятся. Пригрозил, что нажалуюсь капитану Блэйку.

Вернулся в приёмную, остро переживая собственное унижение. Ру кое-как меня успокоил. Пошли на обед. Это помогло, еда всегда поднимает мне настроение. Шоколадку на всякий случай сунул в карман, съем в кабинете, чтоб не палиться.

Но на обратном пути посреди коридора нарисовался Главный.

***

– О-о, Блэйк! – тянет генерал с радостью, в которой уже чувствуются нотки алкоголя.

Я на автомате улыбаюсь начальству, но Сикорски на меня и не смотрит. А смотрит он на Эйруина в моей шкуре, который, не глядя, махнул воинское приветствие и топает дальше к кабинету.

Не тратя слов, мысленно перехватываю Ру за шею телепатическим лассо и дёргаю со всей силы. Останавливается резко, будто уткнулся в невидимое стекло. Сикорски и я пялимся ему в спину.

Разворачивается. Смотрит на Главного – напряжённо, с опаской. Я подсказываю: «Господин генерал, извините, задумался. Иди сюда».

– Господин генерал, извините, задумался, – послушно тарабанит Ру на одной ноте и подходит к нам прямой, будто шпалу проглотил.

– Дела-заботы, – довольно тянет Сикорски. – Ну, дела можно и подвинуть. Праздник как-никак.

«Бухать зовёт. Да улыбнись ты хоть!»

Главный с ожиданием смотрит на Ру в моём теле. Однако тот лишь сопит в маску – громко, неужели я тоже так пыхчу? Взгляд злобный, будто мечтает нас в рагу покрошить. Его собственные глаза, наверное, сейчас бы полыхали, но с моими карими тоже смотрится неплохо. Ух, каким опасным я умею выглядеть!

«Хватит на меня пялиться, соглашайся!»

Однако Эйруин молчит. Сделав вид, что спохватился, поворачиваюсь к генералу:

– Прошу прощения. Господин капитан-майор простудил горло. Но срочных дел у него сейчас нет.

Ру шипит у меня в голове: «Скотина!»

– Отлично, как раз полечим, – Главный улыбается и, обняв Эйруина за плечи, приглашающе указывает ладонью направление.

Конец ознакомительного фрагмента.