Чтение онлайн

А потом Пашка увидел щель между воротами и забором. У ворот был механизм горизонтального закрывания — и сейчас высокая металлическая панель попросту не доехала до конца. Пашка подошел ближе. Щель была неширокая, сантиметров пятьдесят. Ворота едва слышно гудели, будто где-то в них что-то заклинило. Вероятно, Ната уехала, не проверив или не дождавшись, когда ворота закроются. Да и кто вообще проверяет такие вещи?

Сквозь щель можно было различить двор, пожелтевший осенний газон, листья на траве, бетонную тропинку, дом. Правее — гараж на два автомобиля. Слева — большой мангал под козырьком, столик, несколько складных стульев, лежащих на нём.

Пашка подошел, осмотрелся, и совершил вполне осознанную глупость — пролез боком во двор. Злая собака не выскочила. Свет в доме не загорелся. Сгущающиеся сумерки стремительно затирали следы такого вот нехитрого преступления.

Пашка застыл у забора, пытаясь привести хотя бы один довод, зачем он только что забрался в чужой двор. Выходило — причины нет, а есть рефлекс, инстинкт, что-то такое, что заставляет людей совать нос не в свои дела.

Подумалось: почему бы и нет? Его работодатели делают так постоянно. Устанавливают жучки, скрытые камеры, подкупают нянек и охранников. Делают всё, чтобы достать нужную им информацию. Чем Пашка хуже?

Он нервно хихикнул, нащупал в нагрудном кармане пачку сигарет, дешевую «Приму» без фильтра. Пашка любил горький и въедливый вкус табака. Когда не было времени лепить самокрутку, с удовольствием выкуривал парочку «армейской классики».

Вставил сигаретку в угол губ, но не зажег. Сигаретка успокаивала.

Тридцать шесть лет, а мозгов на двенадцать!

Торопливо пересек лужайку, подошел к двери. Глупо было ожидать, что Ната забудет закрыть двери. Так и вышло. Обошел вокруг дома, заглядывая в тёмные окна и усмехаясь про себя: вот ведь дурачок, поверил, что эта авантюра вообще может сработать. Под ногами мягко пружинил газон.

С обратной стороны дома одно из окон было открыто внутрь. Путь между улицей и комнатой преграждала только москитная сетка. Пашка остановился, жуя сигаретку уголком губ. Если бы все окна были закрыты, он бы ушёл. Ну просто потому, что взламывать окна или дверные замки — это точно не его забота. Слишком много возни. А здесь… в этой ситуации…

Он не верил в предзнаменования, персты судьбы или намёки, но окно было открыто, а, значит, нужно просто вытащить сетку из пазов, ухватиться за подоконник, подтянуться и перевалиться в темноту комнаты. Дел, как говорится, на полминуты.

Глаза привыкли к полумраку; проступили обтекаемые контуры бокового дивана, тумбочки, телевизора на стене, круглого стола, стоящего в центе. Здесь Ната принимала гостей. Торжественная обстановка, правильная подача блюд, музыкальное сопровождение, неудобные стулья и ощущение искусственности — вот что Пашка хорошо помнил. Ната подавала еду таким образом, чтобы люди быстро наедались мелкими закусками и не ели много горячего.

Он вышел в коридор, вспоминая, где что здесь находится. Справа по коридору было еще две комнаты, затем уборная и лестница на второй этаж. Слева — выход на кухню, мимо неё — веранда с панорамным видом на двор, забор и гараж.

На втором этаже Пашка ни разу не был. Запретная зона для гостей. Жизнь Наты и Дениса без прикрас. Туда он и направился, мусоля сигарету губами, смакуя прилипшие к языку и нёбу кусочки влажного, набухшего табака. Наверху обнаружил три двери. За первой оказалась еще одна просторная уборная. Автоматически загорелась тусклая белая лампочка над зеркалом у раковины. Из зеркала на Пашку хмуро посмотрел небритый щекастый мужичок с сигаретой. В уборной чем-то приятно пахло. На тумбочке у ванны лежал блестящий номер «Cosmopolitan».

За второй дверью была спальная комната. Большую часть комнаты занимала широкая кровать. Типичный траходром. Тут легко уместилось бы трое, а то и четверо человек.

Здесь они спали. Сначала вместе, потом Ната уже без Дениса. Каково это, интересно, спать в одиночестве на такой кровати? Перекатываться с одного края на другой, но не находить любимого человека? А еще думать о том, что этот самый любимый долгое время находился в объятиях другой, не такой хорошенькой и богатой… О, как, наверное, Ната злится.

Пашка почувствовал лёгкое чувство стыда, разглядывая комнату. Как будто измазался в чём-то, вступил в собачье дерьмо и теперь ходит, оставляя за собой шлейф навязчивой неистребимой вони. Ната вернётся домой и почувствует эту вонь. Вычислит. И отомстит. Как мстит сейчас Лере.

Надо убираться отсюда. И зачем вообще полез? Для каких целей?

Однако, Пашка вышел в коридор, толкнул плечом третью дверь. Раз уж он в доме, то почему бы и нет?.. Заглянул внутрь. Вспыхнула маленькая бледная лампочка, среагировавшая на движение. А вместе с ней вспыхнули бликами десятки красивых глянцевых обложек журналов. Свет брызнул из зеркал, развешанных на стенах, бросился в глаза Пашке, на секунду ослепив. Сигаретка выскользнула изо рта. Забыв о ней, Пашка шагнул внутрь. Он осматривался.

Лиза заехала в семь вечера на такси. Сестрица была навеселе — похоже она так и не перестала пить после завтрака.

— Надо попудрить носик! — бормотала Лиза на заднем сиденье, а сама доставала из сумки крохотную серебристую флягу, отвинчивала крышечку и присасывалась к горлышку, как заправский вампир. — Будешь?

Из горлышка пахло чем-то острым с пряностями. Запах дорогих алкогольных напитков.

— Я до клуба подожду, — отвечала Лера.

После утреннего вина у неё какое-то время кружилась голова. Не очень-то хотелось повторять. Лера рассчитывала, что в суете клуба никто не обратит внимания на то, что она пьет минералку, ну или «колу» на худой конец.

До клуба домчались быстро, без пробок — и уже на парковке перед двухэтажных зданием из темного стекла на Леру выплеснулись давно забытые, покрытые пылью, где-то много лет прятавшиеся ощущения. Самые прекрасные в её старой жизни ощущения!

Подмигивала синяя неоновая вывеска «Вирус-клуб». У дверей стоял широкоплечий охранник дядя Витя, с тщательно прилизанными редкими волосами, с золотой цепью на бычьей шее. Даже пиджак у него был всё тот же, семилетней давности, потёртый и серый, с чуть короткими рукавами, будто в этом пиджаке дяде Вите было тесно.