Чтение онлайн

— Ты в порядке? — спрашивает он.

На этот раз я не позволяю себе окончательно раствориться в собственном горе. В этот раз я наконец-то узнаю саму себя. Вот так просто и красиво. Я не растеряюсь и не сойду с пути, потому что сильная. Я смогу это сделать. Я улыбаюсь, сжимая свое сердце и говорю:

— Я в порядке. Ты хотел узнать о моей семье? Позволь я расскажу тебе о них. Мой отец был алкоголиком, не уверена, жив ли он еще. Моя мать была забитой, слабой женщиной. Она позволяла избивать ее и меня, когда мне исполнилось пятнадцать, я сбежала.

— Прости, — тихо говорит он, и начинает поглаживать внутреннюю сторону моего запястья. Движения такие нежные и ласковые, и внезапно у меня появляться желание разрыдаться.

— Прости, что спросил, — говорит он.

Я смотрю на него, у него такое заботливое выражение лица, нежное. Ох, вот вам и ирония. Он думает, что я расстроена из-за того, что вспомнила свое прошлое. Это заставляет меня почувствовать себя еще хуже. Я отрицательно качаю головой.

— Все нормально. Ты сказал, что хочешь приехать сюда, чтобы подумать. Тебе удалось?

Его глаза темнеют.

— Да, но боюсь, что мои планы перевернули с ног на голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Мой брат Доминик, ты с ним еще не знакома, так ведь?

Я отрицательно качаю головой.

— Он немного вспыльчивый. Он напился и отправился в один из клубов Пилкингтонов и вызвал Билли Джо Пилкингтона на кулачный бой.

— О, Боже! Но как он пьяный перевернул все твои планы?

— Билли Джо Пилкингтон — животное. Если он будет сражаться с моим братом, то серьезно покалечит его. Я не могу этого допустить, поскольку я глава семьи и несу за семью ответственность. Я буду драться от имени семьи Иден. Возможно, это положит конец этой глупой вражде.

Я смотрю на него в ужасе.

— Это настоящее варварство. Никто уже не сражается в кулачном бою, чтобы урегулировать спор. Сейчас двадцать первый век.

Он выглядит слегка обиженным, но его голос звучит совершенно спокойно.

— Кулачные бои — это благородное и гордое занятие. Для нас, кочевников, являются самым важным аспектом жизни. Моя мама, братья и моя жена, а также дети являются самыми важными в моей жизни. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить их.

Когда он говорит «моя жена» я замираю, мои внутренности сжимаются от ужаса. Меня так потрясают его слова о другой женщине, его жене. Я испытываю острую боль, которая становится все острее и сильнее, и я не могу ее игнорировать, понимая, что для него это все мимолетное увлечение. Какой же глупой я была. Конечно он жениться на другой женщине и будет собственнически ее обнимать. А я выброшу к тому времени, все атрибуты моего настоящего задания, и исчезну из его жизни и буду жить своей настоящей. И ко мне приходит озарение. Может, к тому времени он будет за решеткой и этому поспособствую именно я.

Благодаря мне этот замечательный мужчина будет за решеткой.

Я чувствую боль в животе, мое тело не хочет, чтобы я предавала его. «Ты офицер полиции в первую очередь», — слышу я голос Робина у себя в голове.

Я хватаю бокал и делаю большой глоток вина, которое попадает не в то горло, и я начинаю кашлять и задыхаться. Он поднимается из-за стола и опускается на корточки передо мной, с беспокойством интересуясь в порядке ли я. Я опускаю на него глаза, испытывая настоящий шок. Никто не будет делать такого, наоборот, все будут беспокоиться, что подумают о них окружающие люди, и только его одного это совершенно не волнует. Честно говоря, ему насрать, что думают о нем другие, и от этого, я сжимаю руки с яростью.

Словно преднамеренно этот мужчина был создан специально для меня, но я не смогу быть с ним.

Я выхожу из ванной и останавливаюсь в дверях. Он лежит на кровати, возможно спит. Свет от ночников над изголовьем кровати создает интимную атмосферу, такое впечатление, словно он лежит не на кровати, а на сцене. Я подхожу к нему, он медленно открывает глаза и внимательно смотрит на меня, словно он только что проснулся и видел сны, но выражение его глаз все равно остается непроницаемым.

Его теплая рука скользит между моих бедер, таинственная улыбка играет на губах.

— Ммммм... — низко мурлычет он, приглашая.

Его рука движется выше.

Я резко выдыхаю, поскольку не одела трусики. Его пальцы касаются влажных складок моей плоти, и волна возбуждения разворачивается, как змея по моему позвоночнику. Он проходится пальцами по мягким, чувствительным складкам. Я непроизвольно запрокидываю голову назад, прикрыв наполовину глаза.

Выражение его глаз меняется: золото-зеленая похоть плещется в них.

Он зажимает выступающий клитор, довольно жестко. Я моментально распахиваю глаза, и тянет меня за клитор к себе, мне ничего не остается, как беспомощно последовать к нему. Он сгибает ноги в коленях и остается в полу лежачем положении. Неуклюже, с зажатой самой чувствительной частью, чувствуя себя будто в ловушке, я сажусь лицом к нему между ногами, опускаясь его промежность. Член такой жесткий, словно я села на ветку дерева. Его глаза находятся почти на одном уровне с моей открытой киской.

— Раздвинь шире, — мягко приказывает он.

Я повинуюсь.

Он отпускает клитор и кровь приливает к онемевшей плоти, которая начинает покалывать. Несколько секунд он изучает наполняющийся кровью бутон, я немного начинаю трепетать от предвкушения.

— Черт побери, начинай, — кричу я.

Он раздвигает мои складки, и мое скрытое влагалище теперь предстоит перед ним во всей красе, поблескивая своими соками. Я нетерпеливо извиваюсь, тело уже горит от желания и возбуждения. К моему полному разочарованию он отпускает пальцы и внешние губы соединяются. Он поднимает на меня глаза.

— Поиграй с собой, — говорит он бархатным голосом, наполненным желанием.

Я не думаю, что смогу, поскольку никогда не делала этого перед кем-то.

Его выражение лица загадочное.

— Я хочу понаблюдать за тобой.

Кристальный Джек хочет понаблюдать, хорошо, я глубоко вздыхаю. Конечно, ты имеешь полное право наблюдать, Джек Иден.

Я опускаю руку между ног и начинаю медленно кружить пальцами вокруг моего пощипывающего клитора. Он опускает взгляд вниз, с жадностью и алчностью наблюдая за моими действиями. Я никогда не могла предположить, что меня это может так заводить, хотя с одной стороны чувствую себя грязной, распутной шлюхой, но при этом абсолютно, бл*дь, трепещущей и возбужденной.