Чтение онлайн

— Привет, Одинец!

— Привет, Три Лапы. Как служба? — отозвался я с готовностью. Гудд был смышлёным парнем и добыл мне немало сведений о перемещениях караванов по южным дорогам. В свою очередь у него не было оснований жаловаться на мою скупость — платил я всегда исправно и щедро, потому что сведения были действительно ценные, а в моём деле это много значит.

— Идёт служба… помалу. — Три Лапы многозначительно подмигнул. — А ты теперь с Лю работаешь?

Старик обещал утрясти вопрос со стражей, и, несомненно, утряс.

— Тише, Три Лапы! — я притворно всплеснул руками. — Это ведь страшная тайна!

Гудд и остальные стражники довольно заржали, и я вместе с ними. Некоторая фамильярность льстила им, простым солдатам, а мне была весьма на руку их вера в некие совместные дела с Лю-чародеем.

— В Айетоте новости, — сообщил Три Лапы. — Беша Душегуба хлопнули. И с ним ещё двоих — костолома из Ранимировых и Бешева деньговара, не местного, приехал как раз на свою задницу.

— Стража? Или Чистые братья? — спросил я равнодушно. Судьба Беша меня совершенно не волновала.

Три Лапы нахмурился.

— Тьма его знает! Болтают, что у Беша последние круги жила взрослая карса. Наверное, это она постаралась, потому что от всех троих мало что осталось.

Самого Беша я не знал и никогда не видел, но с одним из его людей, а именно со старым пьянчугой по прозвищу Унди Мышатник, я встречался регулярно. Унди мёртв, упокой Тьма его нетрезвую душу, а теперь пришёл черёд и его хозяина, Беша Душегуба… Что же, я всегда считал, что дела вести нужно иначе, нежели вёл Душегуб. Может быть, поэтому я ещё и жив, а он уже нет?

— Карса, — сказал я с отвращением. — Всегда ненавидел этих проклятых кошек. Помнишь, когда две карсы сбежали из бродячего зверинца? Полкруга назад? Кровь тогда неделю не могли отмыть от мостовой у Неспящей башни…

Три Лапы вздохнул:

— Помню… Лучше б не помнить. До сих пор мутит, стыдно сказать. Железом так не суметь, как эти шельмы когтями или клыками… Зверьё, одним словом. Не скажу, чтобы я любил Беша, но мне его жалко — такая смерть не для людей. Даже для таких, как Беш.

Я понимал стража, бывалого воина, участника не одной стычки с дикарями из диких северных земель или головорезами трущоб. И ещё я крепко задумался о своей попутчице — не разделить бы мне судьбу беспутного Беша. Особенно во время Четтана. Карса и вулх — злее врагов не сыскать во всём мире. Остаётся уповать только на магию Лю-чародея.

Но резня в Айетоте меня насторожила. Поэтому я отозвал Гудда в сторонку и негромко спросил:

— А не знаешь ли, Лю-чародей днями в Айетоте не бывал?

Гудд странно взглянул на меня.

— Бывал. Сегодня только вернулся, едва Четтан сел. А что?

— Хм! — сказал я и полез за монетами. У Гудда тут же отпала охота задавать вопросы. Неужели это та самая карса? Джерх забери! Этого мне только и не хватало — карсы-людоеда в попутчиках.

— И вот ещё, — объявил я громко, подбросив на ладони серебряный кругляш хадасского риала. — Это всей смене. Попьёте пива вечерком…

Приятели Гудда одобрительно загудели. Можно не сомневаться, что риал сегодня же осядет у кого-нибудь из кабатчиков.

— Ладно, Гудд. Продолжай замечать… ну, ты знаешь, о чём я.

— Конечно, Одинец. До встречи. Ты к переправе?

— Угу.

— Хмур, открой ворота! — гаркнул он на самого молодого стража, и тот опрометью помчался к тяжёлой, окованной железом створке. — Будь осторожен на западе. Там, говорят, вильты расплодились.

Хорошо иметь своих людей в страже — причём, не среди офицеров, а среди простых солдат. Точно никаких проблем не будет, хоть в город идёшь, хоть из города, хоть красным днём, хоть синим. Впрочем, я ходил только синим. Насколько мне известно…

Южнее Дренгерта не было даже возделанных полей, как на севере. Просто плоские, как тарелки, луга, да далёкое серебрение Юбена где-то слева. И, конечно, узкий тракт, что вёл к переправе.

Я шёл быстро, мягко ступая по утоптанной земле. В отличие от восточных дорог, на этой почти не виделось следов от повозок, только отпечатки конских копыт, да людской обувки. Меар незаметно клонился к Диким землям, сползал всё ниже и ниже. Беспокойно поглядывая на него, я ускорял шаг, потому что нужно было успеть к заброшенной мельнице до восхода Четтана. Иначе пробудившийся Вулх мог натворить глупостей. Мог, конечно, и не натворить, но кто поручится? Лучше успеть, как советовал Лю.

Я успел. Пузатый бревенчатый сруб, прикрытый сверху покосившейся двускатной шапкой из замшелой дранки, чернел у самого Юбена. Волны лизали ветхое колесо, давно уже неподвижное. Вороной, о котором толковал Лю, стоял тут же, рядом. Вместо коновязи служил гигантский сухой пень. Унди говорил, что когда-то тут рос вековой вяз, но его убила молния. Засохшее дерево потом спилил мельник, а пень корчевать даже не пытался, потому что пришлось бы копать Тьма знает как глубоко, а это под силу только рудокопам.

Конь, заслышав меня, повернул голову. У него был на редкость внимательный взгляд. Я погладил его по тёплой морде; вороной фыркнул. Тогда я скормил ему кусочек солёного хлеба.

— Жуй, красавец, — я похлопал коня по шее. — Нам с тобой многое предстоит.

За дверью пахло грибами и сыростью. В углу я сразу узрел походный двумех, который перебрасывают через седло, и заплечную сумку, незаменимую в путешествиях. Секундой позже обнаружилась и оружейная, сшитая из непромокаемой кожи. Содержимым я остался доволен, но удивило отсутствие меча. Впрочем, Лю говорил, что меч появится несколько позже… Что бы это могло значить? Нашёлся и свёрток с одеждой, которую я не стал рассматривать.

Не стоит, наверное, ломать голову. Главное, я на месте. Ещё несколько минут, и Моран уснёт. Вулх же вряд ли станет задавать какие-нибудь вопросы, потому что он вулх, и к Морану отношения почти не имеет.

Но где же обещанная попутчица, будь она неладна? Раздевшись и спрятав куртку, штаны, сапоги и плащ, я вышел наружу и огляделся. И сразу же заметил её — здоровенную рыжую карсу, сидящую на краю прохудившейся крыши. Жёлтые пятаки глаз глядели на меня холодно, но без злобы. На шее чёрной полосой выделялся ошейник, такой же, как и у меня.