Чтение онлайн

Я пытаюсь сконцентрировать внимание на лице и словах Дитона, но перед глазами всё медленно застилается пеленой. Мне кажется, что происходящее вокруг начинает проигрываться в замедленной съёмке.

— Когда рейко восстановит силы, он снова вылечит Брук?

Я не могу понять, кому из парней принадлежит голос. Я прикрываю глаза и потираю лоб. Оказывается, он покрылся испариной. Ногам становится тяжело держать меня, и я переношу вес корпуса на руки, которыми упираюсь в стол.

— Ребят … — произношу я, но мне кажется, что голос звучит слишком тихо.

— Это может быть опасно! Нам нужно отвести её в больницу!

— Ребят, что-то мне совсем нехорошо …

Ладони, липкие и мокрые от пота, соскальзывают с гладкой поверхности стола, и я падаю на пол, однако, удара не ощущаю, потому что меня успевают подхватить чьи-то руки.

Перед тем, как окончательно отключиться, я успеваю подумать о том, что рейко, наверняка, нет смысла убивать меня. Ведь он мог сделать это уже, как минимум, два раза, но не стал, и даже наоборот, каждый раз спасал меня. И всё потому, что без меня он не сможет существовать в полном смысле этого слова.

“Прости. У меня не было другого выбора. Обещаю, как только я восстановлю свои силы, я помогу тебе. Только и ты помоги мне. Я не злой, никогда не был таковым, и не хочу таковым стать. То, что стало с теми молодыми оборотнями, случилось потому, что ногицунэ был рядом со мной слишком долго. Представь, что может произойти, если мы не избавимся от него. Зло — это не я, но это есть ровно половина моей природы. И я не хочу калечить окружающих, но я буду, если ты сама этого захочешь”.

========== // what if i don’t have an anchor? ==========

— Она всё ещё без сознания …

— Ты же понимаешь, что нам следует подать заявление, Тереза!

— Куда? Ограбление и так произошло в доме шерифа!

— В ФБР, ЦРУ, мне всё равно! Что обычный шериф сможет сделать? К тому же, его сын-то в порядке, в отличие от нашей дочери, которая получила сотрясение мозга третьей степени!

— Кай …

— Тереза! Бедной девочке и так не сладко, и ты сама знаешь, почему, а тут ещё и это …

Я открываю один глаз, и белизна окружающего помещения вкупе с солнечным светом из окна тут же бьёт мне в лицо. Я щурюсь, оглядываясь вокруг: я лежу в кровати, немного выше той, на которой обычно сплю, на мне надет хлопковый халат без пуговиц.

Я определённо в больнице.

Мать и отчим, оказывается, разговаривают в коридоре, просто дверь в мою палату приоткрыта, и я могу слышать их диалог. Я поворачиваю голову в сторону окна и вижу на прикроватной тумбочке вазу с красивыми цветами и пакет апельсинов. Из—под него торчит уголочек бумажки, и я привстаю, чтобы вытащить его оттуда. Сложенное в несколько раз послание написано размашистым почерком, и первое, что бросается мне в глаза — это необычное написание буквы “i”, которая имеет завитушку вместо точки.

Надеюсь, у тебя нет аллергии на апельсины и хризантемы.

Я улыбаюсь, несмотря на то, что понятия не имею, от кого это. Просто потому, что мне никогда не дарили цветов.

Родители не торопятся входить в палату, и это даёт мне время осмотреться повнимательнее. Я встаю с кровати и направляюсь к окну, жалюзи которого открыты. Пейзаж, который я вижу, отличается то того, который я рассчитывала увидеть.

Я не в городе, в котором сейчас проживаю. Я всё ещё в Бэйкон Хиллс.

— Хэй! Я погляжу, кому-то уже лучше.

Я оборачиваюсь и вижу миссис МакКолл в дверном проёме. Моих родителей за её спиной нет, отчего удовлетворенно выдыхаю.

— Как ты себя чувствуешь, Бруклин?

Женщина закрывает за собой дверь и проходит вглубь комнаты. Я возвращаюсь обратно к постели и забираюсь на неё, поджимая под себя ноги.

— Отлично … — я слежу за тем, как миссис МакКолл кладёт планшет с бумагами возле себя и вытаскивает из кармана фонарик. — Миссис МакКолл, мне нужно задать вам один вопрос.

Женщина одобрительно кивает, а затем светит мне в глаза, проверяя зрачки.

— Следи за пальцем, — произносит она и начинает водить им перед моим лицом вправо и влево.

— Вы … эм … Даже не знаю, с чего начать, — я сминаю в руке край простыни. — Вы знаете обо всём, что происходит?

Женщина убирает фонарик обратно в карман, берёт в руки листы, на которых я разбираю форму для заполнения карты больного, и делает какие-то пометки.

— Знаю ли я о том, что мой сын — оборотень? Да уж, правда, к сожалению, или к счастью, я ещё до сих пор не поняла.

— А обо мне Скотт вам рассказал?

Миссис МакКолл не отвечает мне. Она лишь заканчивает заполнять форму, а затем встаёт и выправляет простынь. Я инстинктивно усаживаюсь в более удобную позу и откидываюсь спиной на приподнятую подушку, позволяя Мелиссе накрыть мои ноги.

— Ты абсолютно здорова, но я бы, на твоём месте, всё-таки взяла пару дней отдыха.

Я киваю. Женщина подходит ко мне и присаживается у изголовья кровати.

— В последний раз, когда я видела тебя в больнице, ты сидела в приёмном покое и ждала её … Ты так часто спасала ей жизнь, успевая привозить её во время приступов.

— Мне казалось, что я чувствовала их. Словно мы были сёстрами … Жаль, что тогда меня не было рядом … Не было рядом, чтобы отвести её сюда.

Мелисса сначала переводит взгляд на столик с фруктами и цветами, затем на окно, а потом снова возвращает его на меня.

— Знаешь … Не стоит вспоминать её как что-то, что уже не вернуть. Она всегда будет частью тебя вот здесь, — женщина указывает пальцем мне на грудь в ту область, где расположено сердце. — И вот здесь, — затем она прикладывает ладонь к моему виску. — В твоих воспоминаниях она всегда будет жить.