Игла империи Альби
Шрифт:
Громкие крики одобрения были ответом капитану.
Через три часа шаттл с пиратами в вертикальном режиме сел на семнадцатую планету красного гиганта. При отсутствии атмосферы с неё в ближайшие три часа открывался вид на две чёрных дыры и звёздные спирали вокруг. Девушки выбрали плато на высоте пяти километров, возвышающееся над каньонами и ущельями планеты. Двадцать минут понадобилось кейтроботам на сервировку столов для банкета. За меню отвечали Том и Ол. Помощник повара, наблюдая, как трое его подчинённых по корабельной кухне расставляют закуски, сказал своему шефу, уже державшему в руке бокал лёгкого коктейля:
– Том, ты знаешь, может, мне ещё рано делать такие выводы, но Эйнар… Я начал приглядываться к нему ещё там, когда он варил черепаховый суп. Мне кажется, нам надо брать его в свою команду. Я имею в виду нашу поварскую школу. Он прирождённый шеф, у него врождённое чувство меры и острый глаз. Иногда он напоминает мне Горду. Ты знаешь, Том, месье Руддино говорил нам: настоящий шеф должен быть всегда уверен в себе, даже если он насыпал в суп лишнего перца. Том, тебе срочно надо поработать с ним на кухне.
– Ол, знал бы ты, как я скучаю по нашим авралам в кухне месье Руддино. Когда мы большой командой профессионалов создавали шедевры, которые, правда, зачастую сами и съедали.
– Том, как только выберемся из дыры, давай внаглую рванём на Труан. В наш замок?
– Во-первых, это не наш замок, а во-вторых, Ол, ты знаешь, как опасно совать голову в пасть дьяволу… Так что давай отложим этот визит. Но над идеей, будем работать. Ладно, пойдём посмотрим, что там приготовил твой Эйнар Снежный?
В это время в центре империи, в одной из столиц Труана, Император Фрам провёл встречу с кардиналом Гунном. И разговор этот касался вопросов, которые в недалёком будущем могли отразиться на судьбах Бартеза и его друзей.
– Кардинал, вы знаете, наша с вами работа сопряжена с цинизмом. Со здоровым цинизмом. Государственное правление, если оно опирается на доброту и справедливость, может привести к огромным катаклизмам и жертвам. Миллиарды жизней могут стать платой за честность и справедливость. Правда ведь, дорогой Гунн?
– Правда, мой Император!
– Да!.. Да, это так. Правда, наше с вами циничное правление также может принести в жертву государству десяток-другой, а то и поболее миллиардов жизней. Но в этом вся прелесть цинизма. Цинизм в руках правителя – всего лишь инструмент. Это как скальпель в руках опытного хирурга. Он всегда должен быть готов без колебаний отрезать больную ткань организма для спасения здоровой. Скальпель – это всего лишь инструмент. Инструмент для достижения цели. А какая цель у нас, кардинал?
– Порядок, мой Император!
– Вы правы, Гунн. Вы совершенно правы. Цель – государственный порядок! Цель – сила государства! И ради этой цели…
Император отвёл взгляд в сторону и на минуту задумался о чём-то. Затем снова посмотрел на кардинала отсутствующим взглядом.
– Да, Гунн. О чём это я?.. Ты знаешь?.. Я часто задаю себе вопрос. Ради чего всё это? Ведь той Вселенной, в которую я пришёл двести лет назад, её уже нет… Она изменилась… Мы изменили её. Так ради чего всё это?
– Ради чего всё?..
– Вот! Ради государства! И ради стабильности государственного порядка! Цель благая. Впрочем, как раньше говорили?.. Благими намерениями дорога в ад выстлана… Так что вы, Гунн, в конце вашего пути, когда попадёте прямиком на адские сковородки, спросите у местного руководителя. Правильно ли мы с вами всё делали? Верной ли мы дорогой идём, кардинал? А?
Гунн внутренне поёжился, представив, как под большим котлом весело гудят красные угли и закипает вода, но виду не подал и бодро ответил:
– Обязательно спрошу, мой Император! Я сразу задам ему этот вопрос, не к ночи будь он помянут… – с весёлыми нотками ответил кардинал.
– Кто помянут, Гунн? Вопрос?
– Нет, не вопрос, а этот…
– Кто этот?
– Этот. Руководитель…
И оба высоких руководителя засмеялись удачной, как им показалось, шутке.
– Ладно, Гунн, иногда неплохо и отвлечься от важных государственных дел. Но скажи мне, как там продвигается операция по ликвидации наших дорогих врагов? Я имею в виду адмирала Дюссона и людей, которых он решил защитить на планете?.. Как там она у вас называется?
– Джордания, мой Император. На местном диалекте.
– Да. На Джордании. А что эти люди? Они разговаривают на своём языке?
– Нет. Не совсем. Это сильно исковерканный диалект имперского английского, сэр. Хотя аборигены считают свой язык более древним и исконным, но это, скорее всего, просто пропагандистская идиома местного руководства. Прошу прощения, бывшего местного руководства. Я смею напомнить вам, наш бывший имперский наместник сбежал с планеты. Верный нам человек еле унёс ноги.
– Потрясающе, Гунн! Это как надо довести свой народ, чтобы каждая старуха и последний ребёнок на планете хотели вздернуть этого проходимца на главной площади? Как, я вас спрашиваю?
– Воровством, мой Император. Обычным казнокрадством, обрекающим чиновников на тяжкий многочасовой труд по набиванию карманов, а народ, соответственно, на нищету.
– Это так, Гунн. Вы правы, по-видимому, мы сильно ошиблись с этим наместником. Он большой негодяй! Но он наш негодяй! Так ведь, Гунн? И законы государственной власти никому не дают права отстранять наместника великой империи! Так что приказ никто не отменял! Планета Джордания должна быть показательно уничтожена! В назидание всем.