Игорь
Шрифт:
Дружинники напали на защитников города. Завязалась отчаянная рубка. Защитники Кургажа отважно сопротивлялись, к ним на помощь подоспели и простые горожане. Но их было очень мало, чтобы противостоять нападающим. Через несколько мгновений дружинники князя Дира окружили горожан и безжалостно перебили всех до одного. Теперь путь в Кургаж был свободным. Киевляне ринулись в город. Весь день в Кургаже слышались крики жителей, которых грабили дружинники Дира. Особенно отличились своей жестокостью варяжские дружинники. Это были те воины, которые прибыли с Аскольдом и Диром в Киев. К вечеру всё было закончено. Воины таскали награбленное добро на ладьи. Потом они возвратились в город, чтобы от души насладиться вином и женщинами. Когда солнце уже погружалось в море на западе, по дороге, идущей к городу с севера, показался отряд всадников. Это подъезжал князь Аскольд со своим войском. Он издалека ещё заметил, поднимающийся вверх дым возле морского побережья и приказал воеводе Звениславу:
— Поторопи людей, пусть прибавят ходу. Похоже, что там что-то случилось. Может, на Дира напали, и ему нужна наша помощь?
Когда Аскольд вступил в город, ему сразу всё стало понятно. Вокруг шастали пьяные воины Дира. На пути следования к морю, Аскольду несколько раз пришлось быть свидетелем отвратительных сцен насилия над местными жителями.
— Пусть наши люди разбивают лагерь на берегу, — приказал Аскольд воеводе Звениславу. — Я поеду и найду Дира. Надо прекратить это безобразие, которое вытворяют его воины.
Возле головной ладьи Аскольд увидел Дира, который стоял на берегу и рассматривал разграбленный им город, пылающий в лучах заходящего солнца.
— Ну, и зачем ты разорил этот город? — спросил его Аскольд. — Жители сами отдали бы нам выкуп за свою безопасность. К чему это бессмысленное насилие?
— Опять ты за своё, Аскольд, — недовольно проговорил Дир. — Зачем да почему? Я воин, и насилие для меня дело обычное. Скажи, что тебе тоже хотелось получить добычу, но ты не успел, и всё досталось мне и моим дружинникам.
— Ах, вот в чём дело? — сообразил Аскольд. — Всё дело, как всегда в деньгах. Так бы и говорил. А то развёл здесь бодягу, я воин, я воин. Ты просто не захотел делиться с моими дружинниками. Но учти, если ты попадёшь в тяжёлое положение из-за своей жадности, я не стану спешить тебе на помощь. А нападение на Царьград — это тебе не захват приморского городка. Там у тебя так просто не получится.
— Да ладно, Аскольд, не сердись, — суетливо произнёс Дир. — Хочешь, я поделюсь с тобой добычей. Я обещаю тебе, что впредь мы будем действовать вместе.
— Насчёт добычи потом поговорим, — сказал Аскольд, — после похода на Царьград. Но ты хорошенько запомни мои слова, я второй раз повторять не стану. А сейчас давай обговорим, как будем действовать дальше. Когда мы прибудем к Царьграду, там уже наверняка будут осведомлены о нашем походе. Известие о твоём нападении на Кургаж быстро разнесётся по всему побережью, будь уверен. Да, наделал ты делов. Если бы не твоя жадность, то мы могли бы неожиданно напасть на Царьград. А это дало бы нам преимущество. Одно только меня успокаивает. По дороге нам удалось узнать, что всё основное войско ушло из Царьграда. Там сейчас нет больших воинских сил. Мы без особого труда сможем захватить город. Возьмём с них выкуп и быстренько уберёмся оттуда. Не ровен час, возвратится их армия, тогда нам туго придётся. Поэтому без самодеятельности. Действовать будем так, как сейчас договоримся.
Аскольд внимательно посмотрел на Дира после этих слов.
— Что ты на меня смотришь так подозрительно? — удивился Дир. — Я же уже пообещал тебе, что всё будет как надо.
— Ладно, — вздохнул Аскольд. — Действовать будем так. Ты подойдёшь с флотилией к стенам Царьграда со стороны моря, и высадишь там десант. Часть своих воинов оставишь на ладьях, и пусть они ведут обстрел стен из луков, чтобы десанту не мешали взбираться на стены. А я ударю с другой стороны. У защитников Царьграда не хватит сил, чтобы обороняться в двух местах одновременно. Вот мы и захватим город. А там сразу же ворвёмся во дворец и потребуем выкуп. И не вздумай убивать царя, или кого-нибудь из его родственников. Не надо дразнить Византию. Ну, что договорились.
— Договорились, — согласился Дир. — План хороший, я с ним согласен.
— Да, и прикажи своим воинам, чтобы прекратили погромы в Кургаже, — потребовал Аскольд. — Пусть лучше готовятся к походу на Царьград. Завтра же надо выступать. Времени у нас мало.
9. Бегство
Отряд всадников во главе с князем Воличем прибыл в имение княгини Ангельды поздним вечером. Воины спешились. Князь постучал в ворота. Во дворе злобно залаяли собаки. Спустя некоторое время из-за ворот послышался голос:
— Кто там стучит, на ночь глядя?
— Князь Волич приехал к княгине Ангельде, — ответил один из дружинников. — Отворите ворота.
— Так я тебе и поверил, — вновь проговорил суровый голос из-за ворот. — Князь Волич сейчас находится у себя в Белозере. Княгиня недавно была у него и виделась с ним. Чего бы это князю таскаться сюда ни с того ни с сего?
— А ты отвори ворота, и сам увидишь, Раднер, — предложил Волич, — я это или нет.
Ворота открылись, и со двора к всадникам вышел телохранитель княгини. Он внимательно посмотрел на Волича и сказал:
— Извините, князь, что не сразу поверил, будто это вы приехали. Мне княгиня ничего не говорила о том, что вы должны пожаловать. Проходите в дом. Я сейчас доложу княгине.
Всадники въехали во двор. Волич последовал в княжеские хоромы. На первом этаже в зале горел камин. Волич подошёл к огню и протянул к пламени руки. Приятное тепло дотронулось до ладоней князя, и он подумал: «Если княгиня не захочет поехать со мной по-хорошему, то, пожалуй, придётся заставить её силой это сделать. В любом случае, оставлять её здесь нельзя». В зал вошла Ангельда.
— Вот так нежданный гость, — удивилась княгиня. — Что заставило вас, князь, приехать ко мне? Мы ведь с вами обо всём договорились. Нам незачем больше встречаться сейчас.
— Да это собственно и не встреча, — проговорил Волич. — Вы должны поехать со мной, княгиня. Так будет надёжнее и безопаснее.
— Что-то я вас не понимаю, — произнесла Ангельда. — О какой надёжности и безопасности вы говорите?
— О вашей, — сказал Волич.
Ангельда недоверчиво поморщилась и иронично улыбнулась.