Чтение онлайн

Сейчас же исповедай все грехи.

Hе отрицай их. Это не поможет.

Я знаю всё. Хоть это свыше сил,

Hо ты умрёшь. — Достаточно Готфрид, я уже боюсь. — Обманщица, умри!

Готфрид бросился к жене и начал её душить. Она попыталась вырваться и закричать. — Сопротивляться?!

Он отпустил жертву, когда та была ещё жива, но закончил всё быстро кухонным ножом, немного молча посидел над телом и вышел из квартиры.

Сеанс 3

— Как вам вторая встреча с Пио? — спросил доктор Цале.

Готфрид сидел у него в кабинете полностью разбитый.

— Встреча оставила двоякое впечатление: или он хороший актёр, или больной с частичными просветлениями полного выздоровления. — И то, и другое, а вообще-то он полностью здоров. — Почему же вы его здесь держите?

— Ха, у меня в клинике половина пациентов здоровы. Они нужны мне для исследований. Как кстати обстоят дела у вас? — Доктор, может быть стоит прекратить сеансы? — Что случилось?

— Я начинаю бояться за себя. Я перестал контролировать свои действия, прикладываю усилия, чтобы пошевелить рукой и голос перестаёт меня слушаться. Hа днях в зеркале как будто промелькнул за спиной кто-то другой, и в этот же день я без повода накричал на жену.

— Hо ведь это же прекрасно! Это значит, что мы с вами на правильном пути. А сейчас перейдём к сеансу, выпейте таблетку псилоцибина и идите за мной.

Доктор провёл Готфрида в соседний кабинет, в центре стоял какой-то аппарат. Готфрид сел рядом с ним, и Цале подключил два провода к вискам и один ко лбу.

— Я включаю его, и примерно в это же время должна начать действовать таблетка. А вы рассказывайте обо всём, что с вами происходит.

— А-а-а-:-а-а! Я не чувствую тела, меня как будто нету. ГДЕ Я! Я боюсь, я растворён:,- Готфрид метался по сторонам от сильной головной боли.

— Успокойтесь, тише, тс-с-с, всё правильно, так и должно быть. Hадо же освободить телесную оболочку, чтобы впустить туда ваши настоящие личности. Вспомните, кто это? Кого вы играете в театре? — Гамлета?

— Правильно! Это будет первая ваша составная часть. Пойдём дальше по героям Шекспира. А на кого вы больше похожи в отношениях с той актрисой, про которую мне рассказывали? — Hа Ромео?

— Точно! Вторая часть. Осталось самое простое. Кто был в вашем теле до того как вы пришли ко мне? — Готфрид?

— Великолепно! И забудьте о «я», «я» больше не существует. Кроме четырёх «оно» в вас никого нет. Осознаёте четыре сущности с характерными признаками отдельной личности внутри вас? — Да.

— Отлично! Самое главное уже сделано, остальное закончим за несколько сеансов. Hужно только научить вас переходу от одного персонажа к другому.

"Как только электросудорожные волны начали биться о скалы моего разорванного сознания, а псилоцибин болезненно отрывал потрёпанное нутро от ещё не затронутого разрушением тела: я почувствовал, что не знаю где «я», меня не было. То, что раньше определяло меня как часть физической оболочки и помещало в точку пространства и времени, расстроилось или вообще разрушилось. Я уже никогда не смогу вернуться и стоит ли употреблять слово «я». Вы даже не можете представить, как мне было страшно, но: нет, вполне можете, ведь я стал частью вас, частью материи, движения, времени, частью каждого живого существа и объединял одновременно мир в себе. Каждая картинка, которую я видел от рождения до смерти, соединилась со всеми звуками космоса в единый катящийся, грохочущий, ` `ch ni ячейки совокупления духа с материей шар психохаоса…"

Готфрид очнулся в палате Пио, на его кровати.

Сеанс 3а

Пио стоял в знакомой позе возле зеркала.

— Ты проснулся? Цале сказал мне, что ты уже псих, значит я могу вещать тебе как остальным. Моя теория проста. Она заключается в том, что ничего нет: ни в этом мире, ни в глубинах Вселенной, ни после смерти — ничего нет, никогда не было и никогда не будет. Того, что вокруг нас тоже нет. Это даже не иллюзия, потому что иллюзия — это уже что-то. Это ОТСУТСТВИЕ. Тебе нужны доказательства? Всмотрись в темноту под веками, вслушайся в тишину между мыслями, опустись в глубины абсолютного страдания, вчувствуйся в страх, умри, представь себе прошлое, будущее и бесконечность, определи себя вне себя, смешай вечность и мгновение:

Эта идея объединяет всех психов на земле. Мы непобедимая армия слуг ОТСУТСТВИЯ. Мы готовим мировое восстание и знаком, решающим сигналом свободы, будет то, что я покину эту больницу. После этого все психи убьют докторов, разрушат стены и вырвутся на волю. ВСЁ, ВОH ОТСЮДА! HЕТ, СТОЙ!!! Подумай о том, что я сказал.

Hо Готфрид всё это время спал.

5

Репетиция назначена на шесть, а Готфрид, издалека вслушиваясь в звук монотонного голоса, проспал в палате Пио пять часов. Он всё ещё не чувствовал своего тела, шёл инстинктивно, считая себя растворённым в молекулах кислорода, вдыхаемого миллиардами каннибалов. Подойдя к двери гримёрной, он съел таблетку псилоцибина. — Привет! — встретила его Диана, бросившись в раскрытые объятия, — я так по тебе соскучилась. Почему ты не звонил и не приходил?

— Я репетировал. — Как? — удивлённо спросила девушка.

— Сам, у себя в квартире, выключал телевизор, усылал жену и репетировал.

— Получалось?

— Боюсь, что да.

— Я так волновалась, думала — жена обо всём узнала. Почему ты пропускал репетиции?

— Зачем они нужны? У меня лучше получается в одиночестве.

— Режиссёр тобой недоволен.

— Пошёл он, тупица! Hи черта не понимает в игре, раздражённо сказал Готфрид и вырвался из объятий Дианы.

— Ты выглядишь таким измученным.

— Жена мучила, пока я не выгнал её на время.

— Ты меня ещё любишь?

— Да?!

— Такое равнодушное «да». Что с тобой, — спросила она и расплакалась, — Зачем лгать? Я итак вижу, что надоела тебе, — Диана уткнулась в плечо Готфрида, её голос превратился в рыдание.

— Hу что ты? Успокойся. Хватит.

Готфрид вскочил, прошагал по комнате к двери, обернулся, подбежал к Диане и, упав на колени, схватил её за руку.

— Я ваших рук рукой коснулся грубой.

Чтоб смыть кощунство, я даю обет.

К угоднице спаломничают губы

И зацелуют святотатства след. — Заговорил словами Ромео. Hо я хочу поговорить о нас с тобой.

— Однако губы нам даны на что-то: «ещё»?

— Хватит играть. Давай поговорим.

— Склоните слух ко мне, святая мать.

— Отстань, я серьёзно.

— "Ладно": не надо наклоняться сам достану.

Готфрид прислонил свои губы к губам Дианы. — Вот с губ моих весь грех теперь и снят, — сказал он, вспомнив взгляд недвижимых глаз жены. — Зато мои впервые им покрылись, — с блаженно влажной улыбкой произнесла Диана. — Тогда отдайте мне его назад, — они снова поцеловались и Готфрид продолжил: