Игра интересов

(1866 - 1954)

Испанский драматург, Нобелевский лауреат 1922 года

Кукольная комедия в трех действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Леандр.

Криспин.

Полишинель.

Донья Полишинель, его жена.

Сильвия, их дочь.

Донья Сирена.

Коломбина.

Лаура.

Рисела.

Доктор из Болоньи. Панталон. Арлекин. Капитан. Трактирщик. Секретарь. Слуги в гостинице. Два альгвасила.

Действие происходит в несуществующей стране в начале XVII века.

Пролог произносит перед занавесом актер, играющий роль Криспина.

Перед вами обломок старинного фарса, который на деревенских постоялых дворах веселил усталых бродяг-коробейников, забавлял невзыскательных горожан на площадях захолустных селений, а в больших городах привлекал самую разношерстную толпу. Так, в Париже, на Новом Мосту, когда Табрэн со своих подмостков зазывал прохожих, вокруг них собирался народ: тут и почтенный доктор, остановивший на минутку свою ученую лошадь, чтобы хоть немножко разгладились морщины на челе, всегда отягощенном размышлениями, и услышать остроумную реплику площадного забавника; и проказливый шалопай, который часами не отрывает глаз от веселого зрелища, обманывая голод смехом, здесь и духовная особа, и знатная барыня, и важный господин в карете, и веселая служанка, и солдат, и торговец, и студент. Людей всех сословий, которые никогда не собрались бы вместе, здесь объединяет веселое зрелище, и часто они смеются не столько над фарсом, сколько над чужим смехом: суровый человек улыбается, видя, как смеется весельчак; умный забавляет смехом глупца; бедняк хохочет, глядя на смех важного господина, а знатные господа успокаивают себя мыслью, что вот, мол, бедняки — и те веселятся... Ничто так не сближает людей, как смех!

Бывало, что фарс, по прихоти королей и прочих высоких особ, проникал и во дворцы; но и там он оставался свободным и беззаботным. Он подбирал в народе шутки, прибаутки и меткие пословицы, — образчики народной философии, в которой воплотилось страдание, смягченное покорностью судьбе, ведь униженные люди уже ничего не ждут от мира и потому умеют смеяться над ним без злобы и горечи...

Позже плебейское происхождение фарса прикрыли блестящим плащом таланта Лопе де Руэда, Шекспир и Мольер. Как влюбленные принцы из волшебной сказки, они возвели эту Замарашку-Золушку на самый высокий трон поэзии и искусства.

Предлагаемый вашему вниманию фарс, созданный современным поэтом по капризу его беспокойного ума, не притязает на столь славное родство. Это просто кукольная комедия, в которой нет ничего «настоящего». Вы скоро убедитесь, что в этой комедии происходит то, чего на самом деле никогда не случается, и что ее действующие лица вовсе не похожи на настоящих мужчин и женщин. Это всего лишь куклы на веревочках. Веревочки же можно разглядеть даже в полумраке. Это причудливые маски старинной итальянской комедии, только не такие веселые, потому что с тех пор прошло много времени и им пришлось поразмыслить... Автор осознает, что такое зрелище недостойно образованной публики нашего времени и потому просит снисхождения. Автор просит вас настроить ваш ум на детский лад. Ведь мир состарился и потихоньку впадает в детство, а искусство не мирится со старостью и, чтобы помолодеть, обращается к детскому лепету... И вот сегодня вы увидите, как стародавние шуты позабавят вас своими детскими выходками.

Площадь в городе. На первом плане фасад дома с дверью, у которой висит большой молоток. Над дверью вывеска: «Гостиница».

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Леандри Криспинвыходят из второй кулисы справа.

Леандр.А это, должно быть, большой город, Криспин! Повсюду приметы знатности и богатства.

Криспин.Здесь, брат, два города. Дай нам Бог попасть в тот, который лучше.

Леандр.Два города? Ах да, понимаю: старый и новый, один на этом берегу реки, другой — на том.

Криспин.Что нам за дело до реки, до старины или новизны! Я говорю о другом, здесь два города, как и в любом городе: один — для тех, кто приезжает с деньгами, другой — для тех, кто приходит на своих двоих, как мы с тобой.

Леандр.Слава Богу, обошлось без неприятностей с полицией. Мне бы очень хотелось остаться здесь хоть ненадолго: надоело шататься по свету.

Криспин.А мне — нет. Ведь члены свободного союза пройдох, к которому я имею честь принадлежать, нигде надолго не задерживаются, разве только угодят на галеры. Но раз уж мы здесь, в городе, — то есть в крепости неприятеля, то нам, как умным полководцам, следует сообразить, каким манером эту крепость взять.

Леандр.Войско-то наше, братец, слабовато.

Криспин.Друг мой, мы люди, и дело нам придется иметь с людьми.

Леандр.Да ведь у нас ничего нет! Можно было бы продать одежду и раздобыть хоть немножко деньжонок, да ты не хочешь.

Криспин.Да я скорее ноги лишусь, чем приличного платья. Ведь по платью встречают.

Леандр.Так что же нам делать, голубчик? Я от голода и усталости совсем раскис и плохо соображаю.

Криспин.Ума и нахальства, без которого и ум ни гроша не стоит, нам с тобой не занимать. Слушай, что я придумал. Ты будешь изображать знатного господина, а я стану твоим лакеем. Разрешаю тебе даже при случае раз-другой пнуть меня. А когда тебя спросят о чем-нибудь, отвечай уклончиво; если же сам заговоришь, то так, будто отдаешь приказания. Ты молод, недурен собой, представителен; до сих пор от всего этого толку не было, а зря. Доверься мне. Когда около тебя вертится человек, превозносящий твои достоинства, их трудно не заметить. Скромность — большая глупость, но ведь самому себя хвалить не пристало. Хотя человек тот же товар: и цена его зависит от умения продавца расхвалить свой товар. Так что не сомневайся, будь ты даже стекляшкой, я уж тебя всучу по цене бриллианта. Так что давай-ка сунемся в гостиницу — в бой еще рано кидаться, надо сначала стать лагерем.

Леандр.В гостиницу? А чем платить?

Криспин.Фи, какая мелочность! Если тебе боязно идти в гостиницу, давай поищем богадельню или ночлежку, смиренная твоя душа. А если ты такой храбрый, то двинемся на большую дорогу, да и пограбим от души. Вот и выбирай!

Леандр.У меня есть рекомендательные письма к знатным сеньорам, живущим в этом городе...

Криспин.К черту эти дурацкие письма! Ты только вообрази — приходит бедняк с письмом. Хороша рекомендация, нечего сказать! В первый раз примут с распростертыми объятиями; во второй раз скажут, что хозяев нет дома; а в третий раз и на порог не пустят. Милый мой, запомни главное правило: мир держится на купле-продаже: ты — мне, я — тебе.