Чтение онлайн

Таким образом Мария де Гиз осознала, что ей необходима помощь.

«Если он приедет во Францию на время моего визита, я останусь довольна, — сказала она о Лаймонде, не делая при этом вида, будто придает значение своим словам. — Через год я хочу видеть его в числе своих людей», — добавила она позже, на этот раз четко зная, что ей нужно. Но в глубине души она воспринимала его всего лишь как яркого незаурядного авантюриста. Именно так он проявлял себя перед нею от начала до конца. Только в Лондоне, после того как пришло послание от О'Лайам-Роу, он с иронией принял и блистательно сыграл роль, которая наконец-то полностью ему подошла. А потом, закончив это, вернулся к своим обязательствам.

Его обязательством было спасти Марию, и он сделал это. Каких секретов он наслушался, любовно приклоняясь к плечу Франции, она не знала, последствий благосклонности коннетабля и королевы страшилась. Какие чувства способны были пробудить в нем лесть ее братьев и возрастающее внимание со стороны короля, могла только догадываться.

Эпизод во время травли кабана она продумала и устроила, преследуя собственные цели: доказать тем, у кого возникло подозрение, что Вервассал не пользуется ее особым расположением, получить предлог умолять о милосердии, если кто-то выдаст его, дать ему возможность блеснуть на арене, что, казалось, доставляет молодому человеку удовольствие, продемонстрировать, какие почести, какое восхищение ждут его, ее фаворита, впоследствии.

А когда она прочла отвращение в его глазах, то поняла, что опять ошиблась. Ошиблась и потеряла его. Он спас Марию и сохранил едва зародившуюся дружбу Англии и Франции. Он подорвал доверие к Ленноксам и привлек внимание французского Тайного совета. Он завоевал восхищение Джорджа Дугласа, чего бы там оно ни стоило; и если бы приехал вовремя, то смог бы повлиять на Дженни Флеминг, в этом королева не сомневалась. О том, какое он имел отношение к делам О'Лайам-Роу и Ирландии, она могла лишь подозревать. Стоило ему постараться, и он смог бы обрести последователей в Шотландии, смог бы завоевать для нее преданность всех шотландцев во Франции.

Во время той странной полуденной аудиенции она ничего этого не сказала. Зато с чувством говорила обо всем, что он сделал: слегка коснулась маскарада и связанного с ним риска, принизив себя настолько, насколько это возможно для королевы и принцессы Лотарингской в силу глупого статуса и требований, налагаемых саном. И все время королева знала, что не ради нее Лаймонд хранил молчание, когда она отрекалась от него, но ради удочерившей ее страны.

Королева говорила о своих планах. Вскоре она вернется домой. Вот только сыну ее нездоровится, и еще она с тревогой ждет, какие новости маршал де Сент-Андре сообщит по поводу сделанного им предложения: женитьба английского короля на ее дочери в обмен на владения англичан во Франции.

Лаймонд знал об этом. Королеву снова поразило то, как много он знал.

— Они никогда не уступят Кале в обмен на такое туманное обещание, — сказал он. — Вам не стоит опасаться.

А затем королева попросила его остаться во Франции.

— Люди не так хороши, как вам бы хотелось, и вы покидаете людей. Корона не делает того, чего вы от нее ждете, — и вы покидаете корону. Вождь без последователей подобен падающей звезде, господин Кроуфорд; путь ее прихотлив, пламя ослепляет и сжигает дотла, но в конце концов она сама исчезает бесследно. Взять слабого человека и сделать его великим — таков ваш дар. Я вручаю вам свое дитя, чтобы вы сделали ее достойной вашей родины.

Она прибавила много больше. Его возведут в рыцарское достоинство. Его поместье в Лаймонде будет увеличено — французские архитекторы перестроят дом, сокровищницы благодарного государства будут открыты для него. В Шотландии, когда он наконец решит вернуться, он сможет воссоздать блеск и красоту Франции.

Даже ее фрейлины не присутствовали при беседе. Она оделась с тщанием, подала ему руку и позволила сесть. И именно она, привыкшая общаться с мужчинами, едва ли осознавшая свой пол, внезапно с раздражением ощутила, что Лаймонд, который сидел неподвижно и коротко, не задумываясь, отвечал, уже давно составил себе мнение о ее уме и способностях и обращался с ней соответственно — как мог бы обращаться и с подобным образом разряженной бабой, подумала она с внезапной вспышкой гнева, если бы той случилось оказаться шотландской королевой-матерью.

— Я вручаю вам свое дитя, — сказала она, а его тон, ровный и учтивый, не изменился:

— Тогда вам придется послать ее в Шотландию, так как именно там я буду.

После длительной паузы она медленно произнесла:

— Кажется, вы не поняли, что я предлагаю.

Он ответил, вставая одновременно с нею, и его глаза были ясными под гладким лбом, несущим печать молодости, которую Мария де Гиз зажала бы в кулаке, если бы только могла, и, вооруженная ею, разогнала бы стаю диких тварей: Дугласов, Стюартов, Гамильтонов, честолюбивых сыновей и царственных ублюдков, и всех тех юных, юных, юных, которые однажды накинутся на ее освободившийся трон.

Так вот во всей своей завидной молодости он встал перед ней и сказал:

— Я все понял, и я отказываюсь. Если вы хотите, чтобы я кого-то вел за собой — хорошо, я поведу. Я создам в Шотландии отряд, который сможет соперничать с лучшими воинами в мире, и мы — я и мой отряд — двенадцать месяцев пробудем в Шотландии. Если я вам понадоблюсь, пришлите… Но я могу и не прийти.

— Даже ради Марии? — спросила она.

— Даже ради Марии.

И на мгновение глаза его вспыхнули огнем, о существовании которого королева догадывалась, но ничего не знала о его природе.

— Сорок лет назад мы обладали красотой и блеском таким же, как Франция, если не большим. Они померкли при Флоддене и их нельзя приколоть сызнова, как и увядшую розу. Они должны расцвести снова в мире и безопасности. Здесь было весело, — сказал Фрэнсис Кроуфорд, — но время безрассудств прошло.

Теперь он мирно ждал, и к плечу его была приколота маленькая перчатка, а д'Обиньи наблюдал за распорядителем поединков и ждал появления бумаги; вот распорядитель зажал листок в руке и, водрузив очки, без коих, к своему великому сожалению, не мог обойтись, внимательно просмотрел и начал зачитывать.

— На мессира Жана Стюарта, шевалье, сеньора д'Обиньи, ла Верери и ле Кроте пал выбор оружия, которое будет использоваться в этом состязании, и означенное оружие, востребованное вышеупомянутым сеньором, должно быть обеспечено полностью под страхом отмены поединка. — Облизав пересохшие губы, он принялся оглашать список оружия, из которого лорд д'Обиньи пожелал выбрать.

Хитроумный Дуглас не ошибся в своем предположении. Таким коварным приемом иногда пользовались ради забавы, иногда побившись об заклад, но по сути своей он был грубым и недопустимым. Оскорбленная сторона имела право заставить противника обеспечить обычный набор оружия, каким дворяне пользуются в поединках. Но было у нее право, если только оная сторона пожелала бы им воспользоваться, четко обозначить каждый меч, каждую шпагу, каждую деталь доспехов и каждую лошадь, из которых он желал бы выбирать.