Игра на своем поле
Шрифт:
Думаешь, шеф так хотел в отставку? Поговаривают, что он оказался запачкан в какой-то нехорошей истории то ли с квартирами, то ли со взятками. Но из наших большинство не сомневается, что он лично абсолютно ни при чем – честный старикан был, – а вот зам этот прикрывал какие-то крупные махинации с радиоактивными отходами, и тоже ведь не для себя, а для еще более высокого военного начальства. Так что поплатился по делу, а шеф – «за недостаточный контроль» и пр.
Но мы проконтролируем немедленно и до дна содержимое этих стаканов. Надо всегда делать правильные выводы из ошибок руководства. Главное, максимально практические!
Шумилин поднял стакан, кивнул Сергею, пробормотал: «Будем!» – и в два глотка осушил. Он даже не обратил внимания, что уже какое-то время Сергей лишь отрешенно покачивает головой в такт его словам, совершенно не вникая в смысл услышанного. Так и было.
«Как же порой причудливо и насмешливо распоряжается судьба: он, Сергей Редин, своими действиями на борту плавмастерской и на американской подлодке «расчистил» для себя «теплое местечко» в штате Инспекции по ЯБ! Ну и «хай будэ!», как говорил его друг, начальник перегрузчика Сердюк.
Сергей сделал большой глоток из своего стакана, и его глаза помимо воли так и выкатились прямо на Шумилина. Было в этом такое недоумение, вопрос и настоятельное требование объяснений, что Костя поспешил невинным голосом прокомментировать:
– Правда здорово, да? Мой фирменный секретный рецепт. Исключительно на натуральных травках, прозрачен, как слеза, семьдесят градусов крепости…
В это время Сергею кое-как удалось перевести дух:
– Предупреждать же надо!
– Ну никак не мог я тебя предупредить: наши-то все мою «кулинарную химию» уже знают, а тут новый человек…
Промокнув невольно выступившие на глазах слезы, Сергей уже миролюбиво сказал:
– Вообще-то я считал, что мою глотку ничто уже пронять не может. Однако нет пределов человеческой изобретательности! Хотя, может, все к лучшему, а то что-то я покашливать начал, да и насморк…
– Забудь! Понос может быть, пекло в кишках, нервный тик, судороги конечностей, но ангина, насморк, чахотка, гангрена и пятнистая лихорадка Скалистых гор излечиваются полностью! А если принять до… не страшны и гонорея, сифилис, твердый шанкр и СПИД!
– ?
– Честное слово, на себе проверил! Сколько уже лет, а ни СПИДа, ни пятнистой лихорадки.
– Логично.
В это время задергалась ручка на входной двери, и раздался голос Гейко:
– Живые, откройте!
За те несколько секунд, пока Сергей подошел к двери и отодвинул щеколду, Шумилин успел плеснуть в свой стакан из заветной фляжки, неуловимым движением отправил эту порцию в рот и уже неторопливо потянулся к пачке сигарет, лежащей на столе под лампой. Но вошедший капитан второго ранга не обратил на Костины телодвижения никакого внимания. От природы невозмутимый и сдержанный, сейчас он был крайне раздражен.
– Можно подумать, что мы им навязываемся!
Валентин снял тужурку, галстук и опустился на койку.
– В общем, попали мы к шапочному разбору. Не знаю, почему так получилось, но комиссия работает здесь уже полторы недели. Я докладывался первому заму руководителя комиссии. Какой-то адмирал из ГУКа и фактический начальник всего и вся здесь. Так вот, картина такая вырисовывается: несмотря на разношерстность местной компании, общее мнение вполне единодушно. Затопленный корабль, оказавшийся на 300-метровой глубине и служивший перегрузочным судном для ядерных отходов с наших АПЛ, по своим конструктивным особенностям является надежным хранилищем для отработанных урановых стержней, находящихся на его борту. А уж раз волею судьбы и природы пребывает на дне морском, так тому и быть. Мало, что ли, официальных и полулегальных захоронений существует в этих районах? По поводу радиоактивного заражения какой-то там живности конкретно отсюда прямых доказательств не обнаружено. Хотя фон, конечно, значительный, глобальных выбросов радиации не зафиксировано.
Ну а уж если какая дурная креветка случайно заплыла к стержням прямо с минимально защищенной стороны, да еще, возможно, и откусила кусочек урана – это ее проблемы, а не тема для разжигания панических настроений среди двуногих обитателей суши. Я внятно изложил? – Последнюю фразу Гейко произнес, явно копируя голос и манеру адмирала.
– Более чем, – констатировал Сергей. – И каковы же будут наши дальнейшие действия?
Из объемистой сумки капитан второго ранга извлек спортивный костюм и домашние тапочки.
– Вот сейчас переоденусь, закусим слегка, – он погладил рукою намечающееся брюшко, – без этого принимать внутрь дары нашего алхимика просто небезопасно. Потом отдохнем как следует перед завтрашним тяжелым днем, – он театрально строго посмотрел на Шумилина, – слово «отдохнем» в русском языке имеет много значений. Я предпочитаю покой и сон, некоторые…
– И ты, начальник! Чуть что, сразу Шумилин.
– Ну, Костя, я же тебя слишком хорошо знаю.
Завершив переодевание, Валентин облегченно вздохнул:
– А разговор наш с адмиралом закончился тем, что я представил ему официальный план наших действий – накропал еще перед вылетом из Москвы – и запросил разрешение на использование АПИСа.
– Кого?
– Вот сидите вы тут и не знаете, что это – автономное поисково-исследовательское судно. Главное и ценнейшее, что имеется на всем этом корыте, да и в ВМФ, возможно, тоже. Короче, это переделанная боевая мини-подлодка. Оружие убрано, аппаратура добавлена, манипуляторы всякие, обзор… Я вообще-то только с чужих слов могу судить, сам не видел. Она нас и доставит завтра к нашему «утопленничку». Еще с нами корреспондент какой-то будет. Бедный адмирал, когда разрешение подписывал, все губы себе изжевал.
Все было предельно ясно, и задавать какие-либо уточняющие вопросы Сергею не хотелось.
На ужине в столовой он действительно заметил Талеева за соседним столиком. Даже возникла общая ни к чему не обязывающая беседа. Конечно же, инициировал ее Шумилин, которому принятое внутрь не позволяло оставаться спокойным и молчаливым. Впрочем, все было в рамках военных приличий и не привлекло ничьего внимания.
Ближе к окончанию ужина Сергей заметил приглашающий жест Талеева и, оправдавшись перед Валентином усталостью после дороги, вышел в коридор и последовал за беззаботно шагавшим к трапу журналистом.