Игра навылет
Шрифт:
Ага, и мне задание перепало. Сопровождать докторшу всюду и рассказывать про остров. Так вот для чего нас заставляют учить этот текст! Ладно. Память у меня хорошая. Прошу, синеглазая, за мной. Я тебе устрою настоящую экскурсию.
Остров у нас красивый, это ты правильно заметила. Тут раньше пионерский лагерь был, детей отдыхать свозили со всего города. Свежего воздуха полно, а еще в рощах много подберезовиков, подосиновиков и лисичек. И рыбалка отличная, так как в остров врезаются затоки, заросшие камышом и осокой. А по периметру идет конная тропа. Тут у нас, кроме турниров, и скачки устраивают, во какие мы крутые.
Ч-черт!.. Зачем я про бобровые хатки ляпнул. Она тут же про погибшего на скачках и спросила. Все-таки врет, журналистка она. А я не отвечу. Только почему ее комары не кусают?.. Меня всего уже изглодали, заразы, шприцы летучие.
Пришли. Сейчас залюбуется разноцветными гербами. Здорово они полощутся по ветру на рыцарских знаменах. И нагрудники ярко блестят на закованных в броню рыцарях. Жаль, фотографировать нельзя. Некоторым журналюгам можно за отдельные деньги. Мы у них тогда разрешение проверяем… О, участники турнира уже надели на головы шлемы с бронзовым забралом в виде маски. Остальные держат их в руках, волоча по земле прикрепленные к макушке разноцветные перья.
— Откуда же ваши клиенты знают, как играть? — спросила подопечная. — С ними работают, обучают?
— Обязательно. — Что за наивные вопросы, мадам… — Специальные «мастера игры». А мы, обслуживающий персонал, подстраховываем и потому тоже разбираемся. Например, грангарда — металлическая пластина. Она прикрывает лицо, шею и грудную клетку бойца. — Ты у меня сейчас все о доспехах узнаешь, милая. И нечего морщить носик. — Манифер, он же «железная рука», защищает кисть в левой латной перчатке. В этой руке рыцарь держит щит или копье…
Загудели трубы, и один из герольдов громко прокричал:
— Слушайте! Слушайте! Слушайте! Начинается великий турнир! Принять в нем участие может всякий, имеющий на это право знатности, храбрости и мужества. В первый день будет три боя: копьем и мечом, на коне и тупым оружием. Запрещается: горячить коня противника, наносить удары по лицу и бить лежачего. Наградой победителю станет золотой браслет с эмалью! Гербы участников размещены вокруг ристалища! А теперь — присяга. Господа, рыцари и оруженосцы! Не угодно ли вам поднять правую руку к небу и присягнуть верой и правдой, жизнью и смертью, что никто из вас на предстоящем турнире не ударит своего противника острием меча ниже пояса; а если у кого-нибудь упадет с головы шлем во время боя, то никто не дотронется до этого рыцаря до тех пор, пока он не наденет свой шлем и не застегнет его. Не подчинившийся таким требованиям будет лишен своего вооружения и коня и изгнан с турнира!
Речь герольда закончилась громкими аплодисментами и веселыми выкриками поддержки.
Можно теперь продолжить ликбез.
— Турнирами назывались потешные бои между конными рыцарями, — заученно говорил охранник-экскурсовод. — И вообще они вначале проводились, ну, с двенадцатого века, как военные учения. Но потом учения превратились в пышные праздники, где рыцари демонстрировали боевое искусство и мужество перед лицом монарха и знати. Поединок состоит в том, что два рыцаря верхом на конях сближаются и стараются поразить друг друга копьями. Вот… На нашем турнире сейчас будет проводиться «примерный бой».
— Что такое «примерный бой»?
— Он заключается в том, что одинаковое число рыцарей с каждой стороны будут биться друг с другом тупым оружием. То есть копьями с неострыми и закругленными концами или затупленными мечами, так что удары не очень опасны.
— Это разумно. А то я уж волноваться начала, — иронично покивала синеглазая.
— У нас вообще все подчинено принципу наибольшей разумности. Даже кодекс турниров.
— Да что вы?
Смейся, смейся…
— А то. Его знают все участники. Во-первых: кто не представит свидетельства о своем воинском звании, не допускается в число участников турнира. Во-вторых: кто изобличен в вероломстве, тот с позором изгоняется с турнира, а гербы его низвергаются и попираются ногами других участников турнира. В-третьих: кто действиями или даже только словами оскорбит честь дамы, тот будет побит и изгнан с турнира. В-четвертых: кто женится на простолюдинке, тот исключается из числа участников турнира…
— Лихо! — рассмеялась гостья. — «Свидетельства» вы сами, конечно, готовите типографским способом. А в вероломстве кого тут изобличать? Того, кто заплатил за участие? Ваших клиентов с их тягой к нестандартным развлечениям?
Не буду я тебе отвечать на наивные вопросы…
Опять загремели трубы: турнир начался. Что-то она погрустнела. Глупая, сейчас же начнется самое интересное! Э, куда ты сорвалась с места? Туда нельзя! Схватил за руку.
Взгляд синеглазой полоснул, обжег. Он отпустил ее руку и отошел, словно какая-то неизвестная сила толкнула его прочь.
Маленький катерок, называемый старожилами «речной трамвай», неспешно переплывал через Днепр. Вера Лученко не захотела сидеть внизу. Она стояла на верхней палубе, облокотившись о поручень, и смотрела на разлегшийся на своих холмах Киев. На берегу среди зелени поблескивали маковки золотых куполов. Город был точно изумрудный царь в сверкающих драгоценностях.
Город — отличная декорация для разнообразных историй. Муравейники домов, мигающие окна… Что там внутри, за стеклами, происходит? Какие страсти зарождаются — слово за слово, жест за жестом? Последние поезда метро, пустые темные подворотни, заброшенные дома, торчащие скелеты новостроек. Подземные переходы со спертым воздухом. И люди, люди, потоки людей и автомобилей. Встречи, прощания, центробежная сила узких тропинок воображения… Одинаковые жесты: ладонь возле уха, в ней мобильный телефон — и человек отсутствует.
Нескончаемая река взглядов, обращенных внутрь себя, — на эскалаторах, в длинных утомительных пробках, в эпилептически дергающемся транспорте. В летних кафе за столиками заплетаются нити будущего, и загадки возникают уже сейчас: почему так сердито, с надсадным кашлем кричит в трубку этот седой мужчина? Почему отводит взгляд от своего парня эта девушка? Почему за ними наблюдает некто и усмехается? Почему резко встал и ушел парень с фотоаппаратом? Почему вон та женщина всем спокойно улыбается, но рука с чашкой кофе дрожит? Почему вот уже в третий раз прошел мимо столиков парнишка в желтой футболке? И старушка эта так суетливо трется у столиков…
Счастливы в городе любители загадок: им предоставили огромную книгу, полную головоломок, и ответов в конце нет. Может произойти все, что угодно. В любой момент могут сдать нервы. В любую секунду люди, живые городские персонажи, могут показаться кому-то пустыми шахматными фигурками. Небрежной рукой их смешают, сбросят с доски, отщелкнут куда-то — и забудут навсегда.
Родной город привычен, как собственная, изученная до последнего гвоздика квартира. Как в детстве: теплота, забота родителей, родственников. Растворение без настороженности. Это приезжему надо оставаться самим собой, не теряя бдительности. Город его не сразу принимает: он пробует пришельца на зубок, крутит так и эдак. Пытается перестроить его по своему образу и подобию, поменять привычки, приспособить его устав к своему монастырю. Ваяет под себя, отсекая все лишнее — пока пришелец не перестанет натыкаться на острые углы, пока не впишется в ритм городского дыхания.