Чтение онлайн

Только к интуиции принято относиться не очень серьезно. Ну подумаешь, какие-то смутные подозрения. А вот у Веры интуиция — это не просто компьютер, а мощная, постоянно включенная станция…

Домашний телефон замурлыкал вначале тихо, потом все громче. Вера встряхнулась, взяла трубку и сказала в нее:

— Привет, подруга.

— Верочка, извини, что дома беспокою, — Романова нисколько не удивилась, что Лученко узнала ее без всякого определителя номера. — Тут такое дело… Очень плохое. Надо срочно поговорить.

— Что-то еще случилось? — озабоченно спросила Лученко. Опытным ухом она услышала в голосе обычно спокойной Елизаветы признаки зарождающейся истерики.

— Неприятности с этим… Что отравился… — В трубке всхлипнули.

— Так приезжай скорее.

— А… Ты одна?

— Одна, одна. Мой ветеринар в Андорре. Набирается опыта и учит местных айболитов. Давай, жду.

Надо чайник включить, сообразить перекусон для успокоения нервов. Вера огляделась вокруг — можно ли принимать гостей? Поправила пару подушек на диване, убрала лишнее с журнального столика. Вроде порядок. Ей нравилось ее жилье — много воздуха, мало мебели, второй этаж старого, с толстыми стенами, дома на Подоле. Подруга, актриса Лидка Завьялова, на правах опытного мастера сцены и знатока декораций давно заметила: пространство тут такое хитрое, что трансформируется как угодно. Вот эти диванчики вдоль стен, ими можно перегородить комнату в любом направлении. Можно за пять минут организовать кухню-студию, танцкласс, творческую мастерскую великой артистки…

И серо-оранжевые диванчики, и картина на стене казались сейчас бледными. Когда Вера себя неважно чувствовала, цвета становились будто вылинявшими, глухими.

Она прошла в ту часть квартиры, которая называлась кухней. Никакими дверьми и перегородками она не была отделена. А чтобы по всему помещению не разносился запах пищи, над плитой и частью рабочего стола была установлена огромная, как крыша собора, вытяжка. Под ногами тут же засуетился Пай. Он всюду следовал за хозяйкой, как тень ее пятки. Но особенно охотно — сюда, в царство шуршащих пакетов, вкусно пахнущего ящика по имени холодильник и крошек, падающих со стола. А уж что упало, то, как говорится, мое.

У спаниеля серебристого окраса с бледно-рыжими ушами и двумя такими же пятнами на спине имелись свои правила. Например, на кухне следует удобно устраиваться либо у дверцы холодильника, привалившись к ней боком, либо позади хозяйки, когда она стоит у плиты. Тогда уж точно тебя заметят и вкусненького дадут. Та еда, что в миске, — она и так моя, никуда не денется. А вот что едят другие члены стаи? Надо делиться, надо. Так положено.

Вера достала хлеб из полиэтиленового пакета, сыр из холодильника. Пай тут же принял позу «дай». Он встал на задние лапы, а передними оперся о край стола. При этом в его глазах и надбровьях появилось такое умоляющее выражение, точно он не ел давным-давно. Но Вере сейчас было не до игр с домашним любимцем. В голове уже не голоса шумели, а противно дребезжало. Как телефон… Ага, значит, зазвонит скоро. Неприятный будет звонок, не сулящий ничего хорошего.

Вот он и зазвонил. Вера шла к аппарату через всю комнату, решая: брать трубку или не брать? Голова все еще болит и немного кружится. И в конце концов, может ее не быть дома?.. Эх… Нет. Не прятаться же, в самом деле.

Вера попыталась сосредоточиться — после разговора с Андреем сил все-таки прибавилось — и взяла трубку.

— Слушаю.

— Лученко Вера Алексеевна? — спросили в трубке официально.

— Да.

— Вы должны немедленно явиться для дачи показаний, — голос сделался резким, отрывистым. — Вдова покойного Вадима Мартыновича подала заявление. Вы присутствовали при его смерти. А может, ускорили ее?

Вера опешила.

— Я присутствовала как психотерапевт, — сказала она, не в силах преодолеть растерянность и мучительно соображая: куда явиться? Кто это вообще? Как это — «ускорила»?.. — По приглашению завотделением токсикологии. Чтобы определить, бредит пациент про убийство на острове или…

— Какое еще убийство! И с каких пор психотерапевта приглашают в токсикологию? — напирал позвонивший. — Не ваше это дело. Сидели бы себе со своими психами и не лезли. А с завотделением Романовой тоже разберемся. Вы хоть представляете себе, что произошло? Какого уровня человека погубили?!

От этого хамства Вера, наконец, пришла в себя.

— Стоп, — сказала она негромко, но так, что трубка завибрировала. — Представьтесь, как положено. Кто вы — фамилия, должность. Что вам надо от меня — конкретно. Иначе я положу трубку.

— Ладно. — Голос сбавил обороты. — Следователь городской прокуратуры Семенчук. Вам же это все равно ни о чем не говорит? Давайте подъезжайте ко мне поскорее, в ваших же интересах…

— Я сама знаю, что в моих интересах, — жестко ответила Лученко. — А именно — выйти на работу во вторую смену, чтобы мои пациенты дождались меня у дверей кабинета. Если нужна — шлите повестку. Все.

— Уважаемая, — вновь повысил тон следователь, — вы понимаете, что говорите? С кем? Куда вы вляпались? Родные покойного — влиятельнейшие люди, они ж вас в покое не оставят. За вами что, машину с зарешеченными окнами прислать?

На пушку берет, поняла Вера, едва сдерживаясь. Опыт телефонных разговоров с такими особями у нее имелся большой. Тут важно не сердиться, не реагировать. Хотя и нелегко привыкнуть к человеческой тупости, наглости и хамству, но и бессмысленно ведь злиться на кусающее насекомое, на всех этих комаров, блох, слепней и прочих мелких тварей. Их нужно обезвредить. Иногда она в таких случаях, куражась, начинала говорить детским голосом и сбивала собеседника с толку. То есть поступала нестандартно, по принципу — у тебя спрашивают, который час, а ты отвечаешь про температуру по Цельсию в тени. Такое поведение ею заранее не планировалось и не продумывалось. Она сама не знала, каким приемом изменит сценарий беседы. И сейчас не знала. Бесенок взял управление на себя, и она с интересом услышала свой ответ:

— Неразумный вы человек. Недальновидный. Это я вам с сочувствием говорю. Кто ж с докторами ссорится? К кому потом пойдете со своим геморроем, а? Кстати, хочу вас обнадежить: эта болезнь не лечится. Ее лелеют и холят, с ней устраиваются поудобнее и живут до самой старости. Свечи с красавкой и ванночки с чередой вам уже, наверное, советовали. От себя добавлю — осторожнее с алкоголем, исключить острое и есть как можно меньше копченого.

— Э… а… кх… — Было слышно, что у следователя спазм в горле. Так с ним еще не разговаривали. Но главное, откуда знает?!

— Будьте здоровы, — любезно сказала Вера в замолчавшую трубку и положила ее на базу.

Ничего сказочного в такой догадливости нет. Доктор Лученко по одному лишь голосу могла узнать очень многое. Она и по телефону, на слух определяла болячки собеседника, а уж в личной беседе… Многие удивлялись, восхищались, даже пугались — что такое? Как узнала про гастрит, бронхит, язву? Вера же только смеялась, говорила: у меня слух музыкальный. На самом деле тому имелось банальное медицинское объяснение. Каждой болезни соответствуют свои мышечно-связочные «области зажатости», привычные перекошенности. Они формируют интонации человека, его манеру говорить, дышать, сглатывать, смеяться… Опытное ухо врача «сканирует» такие нюансы просто по привычке, автоматически. И сразу определяет соответствующую дисгармонию, зону напряженности. То есть баррикаду, выстроенную организмом перед агрессивным вмешательством жизненных проблем.