Чтение онлайн

Мои подружки обожали OneRepublic, а я сходила с ума по адвокату. Это было моей мечтой – работать у Бельского. Хоть одним глазком увидеть его в деле. И, кажется, даже моя первая ночь не разрушит эту мечту. Секс теперь тоже стал интересен, но всему свое время. Сейчас кофе. Черный без сахара. Мужской и суровый, как Сергей Александрович.

– Он не орал на тебя, – то ли спросил, то ли констатировал Гена, продолжая возиться с копиром.

– Нет. Попросил кофе сделать.

– И за опознание не упрекнул? – вторила Генке Мила.

– Так я и не опоздала.

Гена и Мила смотрят на меня как на врага народа, хотя я ничего не сделала. Лишнего. Пришла, как просили, исполняю, что велят. Они вроде бы тоже делом заняты. Вроде бы даже важнее моего, потому что у них в руках папка с каким-то делом. Меня Бельский даже в известность не поставил об этом. Только кофе.

Я молча разбираюсь с кофемашиной. Она похожа на ту, которая была в кофейне, где я подрабатывала летом. Как любой неблатной студент, мне хочется чуть больше денег на карманные расходы. Кто бы мог подумать, что опыт за стойкой пригодится в офисе Бельского.

Мимолетом вспоминаю, что где-то здесь сейчас Лешка, было бы здорово увидеться, но, неуместно, разумеется.

Не успеваю сделать кофе, как Сергей Александрович выходит из кабинета. Мне снова душно и тяжело дышать. Я жду нагоняй за медлительность, но шеф не обращает на меня внимание. Это тоже немного расстраивает. Я сама себя раздражаю этими противоречиями.

Соберись уже, тряпка.

– Бумаги, – рычит снова Бельский, обращаясь к Миле и Гене.

Он садится на диван в приемной и рассматривает то, что ему вручили, а потом трясет головой.

– Нет, все не то.

Бельский бросает бумаги на стол, который, видимо, когда-то принадлежал секретарю. Все знают, что вздорный нрав Сергея Александровича не в силах вынести ни один помощник. И мы трое тут стоим, как у стены перед расстрелом. Я оборачиваюсь к кофемашине, которая пищит о готовности эспрессо, наливаю в чашку и подаю шефу.

Он выпивает залпом горячий, не морщась.

– Найдите дела Гундарева и Фролова. Там должно быть больше о праве наследования и обжаловании спустя несколько лет. Неужели сразу нельзя было заметить? Здесь все о вступлении по факту.

Я стою как неприкаянная, не имя понятия, нужно мне тоже заниматься этими поисками или это задание только для Милы и Гены. Бельский обращается ко мне лично, развеивая это непонимание.

– София, со мной к нотариусу поедешь. Есть права?

– Права? – повторяю я эхом, снова не понимая. – Какие?

Бельский поднимает глаза к небу.

– Гражданские, политические, культурные и социально-экономические, – раздражённо скороговоркой говорит он.

Мы все чуть приседаем, потому что он явно раздражается из-за моего неумного уточнения. Кажется, сейчас будет орать.

– Водительские права, Соня! Машину умеешь водить? – разжёвывает он мне недалекой все же нормальным тоном.

– Умею, пищу я как мышка.

А сердце так и колотится о гланды.

Бельский уходит к себе снова, но дверь не закрывает, я слышу, как он одевается. Мила с Геной смотрят глазами бешеных псов, которые вцепятся в мое горло, едва лев отвернется. Я не обращаю на это внимание, потому что все мысли только об авто Бельского. Это страшнее зависти конкурентов.

Он же не собирается посадить меня за руль? Какая у него машина? Я ведь не самый уверенный автомобилист. Дома на каникулах много катаюсь на папиной машине, но там ведь не столичное безумное движение.

Отказаться нельзя. Да и какой смысл отказываться? Чтобы перебирать пыльные тома в архиве? Неееет, надо пользоваться удачей. Бельский снова в приемной. На нем пальто, в руке портфель. Он зачесывает назад волосы рукой, достает из кармана ключи и кидает мне. Я ловлю, хватаю свою куртку и мчусь за ним. По дороге рассматриваю брелок, нахожу нужные кнопки и значок ауди. Не самая дорогая машина, но, наверно, меня на органы всю продать, а равно не хватит, если стукну. Но я ведь не стукну! Нужно мыслить позитивно.

Все складывается идеально. Я в фаворе у Бельского, еду с ним по рабочим вопросам, а не остаюсь копаться в архиве. Можно только представить, сколько папок переберут ребята. Это совсем не вдохновляет.

Едва я вижу машину Бельского, то начинаю вибрировать. Это ауди, да, но какая-то особенная. Видимо, ограниченная серия. Наверно, стоит не меньше порша, а может, и больше. Я пытаюсь не паниковать. Коробка-автомат, слава богу. Это хорошо. Бельский садится назад и там то листает бумаги, то отвечает на звонки, то пишет что-то в телефоне или нетбуке. Я стараюсь не обращать на него внимания, сосредотачиваясь на дороге. Правда, сложно игнорировать безумно удобное кресло и шустрый движок, но я стараюсь не экспериментировать, веду аккуратно, ровно.

У нотариуса Бельский уточняет дату вступления в наследство и всех, кто был упомянут в завещании. Я держу его портфель, чувствуя себя вешалкой, но глаз не могу оторвать от Сергея Александровича. Каждое его движение, каждое слово вызывают у меня щенячий восторг. Еще немного, и я вывалю язык, чтобы шумно и радостно дышать. То, как он говорит, поправляет галстук или волосы, поворачивает голову, все идеально. Я испытываю как-то благоговейный трепет, невольно ощущая возбуждение не только моральное, но и сексуальное.

Наверно, невозможно не реагировать на этого мужчину иначе. Я стараюсь держать себя и его портфель в руках крепко. Уронить вещи Бельского или свое достоинство – непонятно, что ужаснее.

После нотариуса мы едем в суд. Бельский теперь сидит рядом со мной и внимательно следит за дорогой и моими действиями. Это даже хуже, чем экзамен по вождению, но одновременно и лучше. Наверно, я извращенка, потому что его внимательное наблюдение не раздражает, а заводит. Все еще чувствую азарт соревнования. Пускай мои соперники остались в офисе, но сейчас мне нужно обыграть саму себя, чтобы не ударить в грязь лицом.