Чтение онлайн

Это была, конечно, правда, но ведь я никогда не делал этого намеренно.

— Именно так. — Кастин бросила ядовитый взгляд на другого комиссара. — А правду говорят, что вы вызвали его на дуэль за то, что он меня чем-то оскорбил?

— Полагаю, что это было, скорее, оскорбление всему полку, — произнес я, как всегда слегка принижая свой поступок.

Кастин кивнула, очевидно ни на секунду не поверив в такое объяснение.

— И все равно благодарю, — произнесла она.

— Как у вас с лордом-генералом? — спросил Броклау, нарушив установившуюся было неловкую тишину.

Я пожал плечами:

— Ничего особенного. Он все никак не научится играть в регицид.

Несмотря на это, неформальный ужин, на который Живан пригласил меня накануне вечером, был весьма приятен, хотя мое настроение и портила мысль, что он может оказаться последним. Ни один из нас, конечно, не думал, что смехотворные обвинения Бежье кого-то в чем-то убедят, особенно учитывая, что Живан потихоньку подбросил триумвирату комиссаров, составлявших трибунал, некоторые весьма секретные сведения, которые не оставляли сомнений в том, что бы произошло, не поступи я так, как поступил. Но все равно оставалась небольшая вероятность того, что кто-то из кастафорейцев станет вдруг гнуть все к букве устава, а не склонится к здравому смыслу (которого, как я недавно в очередной раз убедился, в природе слишком мало, чтобы хватать всегда и на всех).

— Я тут подумал, что вам может не помешать освежиться,— проговорил Юрген, появляясь чуть позже, чем его букет запахов.

В руках моего помощника был неизменный поднос с чашками танны.

— Благодарю вас, Юрген, — удалось лишь обыденно произнести мне, после того как мы отпили по глотку ароматной жидкости.

— Господа комиссары, — один из личных охранников лорда-генерала появился в дверях конференц-зала, — трибунал готов огласить вердикт.

— Ну как обычно, — произнес я, тяжеловесно пытаясь пошутить. — Все утро ждешь, пока заварится нормальный чай, и вот на тебе...

Мне пришлось вернуть чашку обратно на поднос.

— Я подогрею чайник к вашему возвращению, сэр, — произнес Юрген. Этими словами он в своей сдержанной манере желал мне удачи и выражал беспокойство, так что мне оставалось просто кивнуть.

— Долго не задержусь, — добавил я, подавляя внезапную нервную дрожь, которая застала меня совершенно врасплох.

Да пропади оно все пропадом, мне только что пришлось смотреть в глаза демону, и не впервые в жизни! Несколько минут выслушивать пыхтение моих коллег, исполненых чувства собственной важности, — это так же страшно, как штрафная кружка за столом.

Сохраняя абсолютно невозмутимый вид, я парадным шагом вошел в зал трибунала, сопровождаемый Бежье, и вытянулся в струнку перед троицей затянутых в черное комиссаров, восседавших за столом из полированного дерева.

Дравин, комиссар Вальхалльских танковых, председательствовал на трибунале, заслужив это право длительностью службы (которая была едва ли не вдвое дольше, чем у любого из присутствующих коллег). Он восседал, облокотясь на столешницу и положив подбородок на сцепленные пальцы.

— Дело, рассмотренное нами, было весьма необычным, — начал он без лишнего вступления. — И таковым, которое я и мои коллеги должны были рассмотреть со всей возможной серьезностью. К счастью, наш вердикт оказался единогласным по всем пунктам.

Он сделал паузу для пущего драматического эффекта. Бежье нервно облизнул губы; я же оставался столь же бесстрастен, как и ранее. Не стоило бы и играть в азартные игры так часто, как это делаю я, для того чтобы научиться скрывать свои эмоции.

Дравин указал на планшет данных, лежащий перед ним:

— Мы не затруднились выяснить, что все обвинения, выдвинутые против комиссара Каина, совершенно лишены оснований и беспочвенны.

Я склонил голову, рассчитывая, что именно этот жест будет достойным ответом от человека моей репутации. И в то же время порадовался разочарованному стону, который сорвался с плотно сжатых губ Бежье.

Дравин ответил на мой кивок таким же.

— В то же время, — продолжал он, — мы ощутили необходимость в данных обстоятельствах выдвинуть собственные обвинения. Они, как я должен отметить, чрезвычайно нас огорчают, поскольку отражаются не лучшим образом на той репутации безупречного командования, которую всегда строго хранит Комиссариат.

Это было неожиданностью — и, хочу добавить, неприятной. Но я столь же тщательно, как и прежде, не позволил никаким чувствам выплыть на поверхность. Насколько это возможно, я постарался не заметить выражения мстительного триумфа на физиономии Бежье и снова кивнул: паниковать пока что толку не было.

— С интересом ожидаю вашего вердикта, — ровно отозвался я.

— Вне сомнения. — Дравин кинул новый взгляд на планшет данных. — Томас Бежье, вы обвиняетесь данным трибуналом в поведении, недостойном комиссара. Ваше непрошеное вмешательство в действия комиссара Каина при исполнении им его долга могли иметь катастрофические последствия не только для Адумбрии, но и для всего сектора.

Я кинул быстрый взгляд на Бежье. Казалось, тот сейчас рухнет в обморок, так часто он задышал при этих словах, неспособный произвести иного звука, кроме «ч... ч... чт...».

— В данных обстоятельствах мы считаем целесообразным рекомендовать ваше немедленное отстранение от полевого командования вплоть до дальнейшего расследования вашего дела. Уверен, вы должны знать, какими являются высшие наказания, которые могут быть признаны необходимыми, когда против вас будут сформулированы соответствующие обвинения.

Как вы можете понять, к Кастин, Броклау и Юргену, ожидавшим в коридоре за дверью, я присоединился с самым легким сердцем. Бежье вывалился спустя секунду после меня, глядя так, будто он уже видел перед собой дула расстрельной команды, и мне доставило истинное удовольствие нежно взять его за локоть.

— Если это вас ободрит, — произнес я со всей искренностью, которую только смог наскрести, — то я буду свидетельствовать, что, по моему мнению, вы поступили так из лучших и самых благородных побуждений. Уверен, что вы бы сделали то же самое для меня.