Чтение онлайн

– Черт возьми! Остановитесь же сию секунду и посмотрите на меня!

Морган остановился так внезапно, что Сара тут же на него натолкнулась и уже падала, когда он подхватил ее, встряхнул как следует и поставил перед собой, будто ребенка, у которого истерический припадок. Девушка в ярости оттолкнула его руки.

– Я уже как могла терпела и пыталась понять это ваше многозначительное молчание, но мне это все осточертело. Если кто тут имеет право на гнев, так это я. Я тут пострадавшая сторона. Моих родителей уничтожил Кинг. О моем будущем идет речь, оно поставлено на кон. Я все, что у меня в этом мире осталось, поставила на дохлую карту, что вы меня доставите в Жапуру. И что происходит? Вы пытаетесь сняться среди ночи и бросить меня! Она двинула его кулаком в плечо. – И вот опять стоите и молчите! Я даже не могу с вами цивилизованно поговорить, потому что вы тут же даете деру.

– Вы закончили?

– Нет, не закончила! Я требую объяснений. Почему вы так невзлюбили меня со времени выхода из Сантарема.

Ночь и лес обступал их, превращая воздух в пар, а деревья – в нависшие темные фигуры, от которых Сара пришла бы в ужас, если бы зафиксировалась хоть на чем-то, кроме глаз Моргана. Но она не могла. – Господи! Она не могла! Внезапно девушка оказалась способна думать только о силе этого пристального взгляда – о той же самой его напряженности, понудившей его тогда ночью на «Сантосе» поцеловать ее так страстно, что она потеряла всякий рассудок. Господи милостивый! Неужели только по этой причине побежала она за ним в темноту одна? Неужели она надеется испытать эту запретную дрожь, почувствовать, как тело ее снова вжимается в его?

– Ну? – потребовала она предательски надтреснутым голосом.

Лицо ее в темноте казалось неясным пятном, и Морган подумал: «Нашкодивший котенок, изображающий из себя грозную львицу.» Он ведь бросит ружье, завалит ее на землю – и к черту ее девственность, Норман! К черту его собственную решимость не лишать ее невинности. Он сделал все, что мог, чтобы держаться от нее подальше, а было это не просто. Утром он просыпается – она рядом; весь день она сидит, уткнувшись в него коленками; и всю ночь она тут как тут – спит, завернувшись в сеточку и разметав по земле волосы, как лунная роза. А теперь снова испытывает его силу воли, в этот раз намеренно, – и он отнюдь не уверен, удержится.

– Сара, вернитесь в лагерь.

– Пока вы со мной не объяснитесь, не вернусь.

– Ах да, забыл. Вы же у нас за начальницу. Ну хорошо, начальница, что вы хотите от меня услышать?

– Вам обязательно всегда издеваться? – потребовала она.

Морган закатил глаза, сдвинул шляпу на затылок и уставился в ночь.

– Почему вы меня избегаете?

– А какое это имеет значение?

– Никакого.

Он снова уставился на нее.

– Так какого черта весь сыр-бор?

– Я только хочу понять, мистер Кейн, почему с другими женщинами вы ведете себя более чем свободно…

– Со шлюхами, – отрезал он, заставив ее умолкнуть. – Свободно я веду себя только со шлюхами, мисс Сент-Джеймс. С женщинами дурной репутации. А вы, если я вас правильно понял, причисляете себя к несколько иному разряду.

– А что, есть такой закон, где сказано, что вам нельзя иметь дело с порядочной женщиной? – закричала Сара в ответ, привставая на цыпочки от избытка чувств.

– А какого дьявола, – сорвался на крик и он, – порядочная женщина захочет иметь дело со мной?! – Он почувствовал, что теряет контроль над собой, его трясло от вскипевшей в нем злобы. Склонившись к Саре, он сказал: – Леди, я понятия не имею, как там у вас в Лондоне называют людей типа меня, но здесь у нас порядочная женщина вроде вас не признает сам факт моего существования, если, конечно, еще не совсем темно и у нее не чешется между ног настолько, что она хочет, чтобы я там почесал. – Сара ахнула. – Вот я кто, милая! Я – проклятый бото. Человек, которым мамочки пугают дочек. И к которому те же мамочки приползают на карачках, когда мужья оказываются не способны как следует заткнуть им дырку. Я тот, кто заставляет их чувствовать себя красивыми и желанными, нужными и любимыми – и так всю ночь, но лишь восходит солнце – и они не знают меня.

Сара попятилась от него, а Морган стал надвигаться, отшвыривая сапогами палки, сжимая в руке винтовку.

– Я не играю в любовь, Сара. И не развожу шуры-муры по темным углам с кокетками, строящими из себя целок.

– О! – закричала она. – Да я ничего подобного…

– Ты наняла меня, чтобы я доставил тебя в Жапуру и помог добыть горсть семян гевеи, чтобы ты после этого отправилась к Норману и вы с ним жили долго и счастливо. Так вот, этим я и занимаюсь, начальница. А теперь марш живо в лагерь, и близко ко мне больше не подходи!

Сара побежала; Морган смотрел ей вслед и думал, а хотел ли он хоть раз сильнее, чем сейчас, остановить ее.

Невзирая на грозу и ливень, бьющий по древесному своду и потоками, стекающие с листьев на головы путешественников, экспедиция не останавливалась и незадолго до полуночи прибыла на следующие сутки в Манаос. Морган сражался с водой, доходившей ему до колен, вытягивая каноэ на пологий берег. Ругаясь, он по мере возможности проследил, чтобы все его спутники благополучно выбрались на сушу, и прокричал сквозь дождь:

– Проводите леди под крышу! Встречаемся здесь через час!

Кан поспешил к каноэ Сары, подхватил ее на руки и понес вверх по склону. Волосы и одежда прилипли к ее телу, девушка свирепо посмотрела Моргана и закричала:

– А что это вы собираетесь делать?

Не обращая на нее внимания, Морган повернулся к Генри. Лицо друга было едва различимо во тьме сквозь потоки воды. Взяв индейца под руку, Морган подтолкнул его вверх по скользкому берегу и отвел подальше, чтобы Саре не было слышно.

– Итак, что дальше?

– Ты о чем? – прокричал Генри сквозь шум дождя.

– Избавься от нее!

– Избавиться?

– Я же говорил: она дальше Манаоса не плывет!

– Так ведь ливень. И полночь уже! Это тебе не Джордж-таун. Тут не пойдешь в ближайший отель и не снимешь номер.

– Раньше должен был об этом думать, до того, как притащил ее сюда!

– Ты сам не меньше моего виноват. Мог бы и настоять, чтобы она осталась в Сантареме!

Сняв и выжав шляпу, Морган покачал головой.

– Дальше она не едет, Лонгфелло. – Он нахлобучил мокрую шляпу и уставился на Генри сквозь струи, стекающие с ее полей. – Устрой ее. Что касается нас, то мы трогаемся до восхода солнца.

– Но ведь ливень. И от реки невесть что можно ждать!

– Не страшно! Генри покачал головой.

– Не настолько, чтобы оставаться здесь! Люди Кинга по этому участку реки так и шныряют. Если меня здесь заметят, я живым до Жапуры не доберусь. Они мне башку оторвут. А сперва будут пытать. Подвесят за ноги и вырвут язык. Хочешь, чтобы это было на твоей совести, Генри?