Чтение онлайн

– Морган, – шепнули ее губы. – Люби меня.

Слова прозвучали так тихо, что ему показалось, будто это ветер прошелестел в деревьях или усилился шорох дождя. Потом ее теплые губы, полуоткрытые, приникли к его шее в поцелуе.

– Пожалуйста!

Он застонал, тело его пылало огнем. Ее руки нежно двигались по нему, пальцы исследовали его плечи, вьющиеся волосы на затылке, влажную кожу за ухом, пробивающуюся щетину на лице.

– Люби меня, – повторила она. – Я должна испытать это, Морган. Я хочу узнать величайшую из загадок жизни. Несправедливо, что я умру, так и не узнав твоей любви.

Она, не отрываясь, смотрела на него, да так выжидающе, что он не знал, как поступить. Он был полон сомнений и даже трусил. О хотел обладать ею – но как бы в снах и мечтах. А наяву – это казалось невозможным, невероятным, ошеломительным.

Когда ее пальцы принялись расстегивать пуговицы на рубашке, он остановил ее.

– Не надо. Пожалуйста, не надо. Я не могу.

– Значит, ты не хочешь меня, – произнесла она с болью.

– Боже, Сара…

– Чего ты боишься?

Он поймал ее руки, коснувшиеся его лица, и отвел их в сторону. Она откинулась на одеяло и затихла. Потом отвернулась и уставилась в темноту.

Теперь он мог уйти без объяснений. Каждый в одиночестве дожидался бы конца безграничной ночи, а на рассвете так же в одиночестве встретил бы свою судьбу – и все из-за его безумной любви, из-за нежелания воспользоваться ее возбуждением и страхом. Но разве так важно, что она не любит его? Он был уверен в своих чувствах. Любовь заключалась в том, чтобы щедро давать, не раздумывая, что можешь получить в ответ – по крайней мере, так он всегда считал.

Он опустился на одеяло рядом с ней, осторожно убрал волосы с ее лица и плеча, и только тогда она повернулась на спину.

– Обними меня. Я так боюсь, Морган.

Он прижал ее к себе. Ее тело казалось хрупким, словно перышко птички. Он боялся причинить ей боль, боялся потерять ее, но больше всего боялся навсегда упустить возможность – любить ее.

Ее руки скользнули ему на шею, а он обнял ее за талию, приподнял подол рубашки и коснулся ее теплой кожи. Пальцы его сомкнулись на ее ребрышках, которые, казалось, вот-вот хрустнут в его объятиях. Грудь ее вздымалась.

Он стал целовать ее щеки, подбородок, шею и уткнулся носом в нежную кожу ее ключиц. Ее пальцы перебирали ему волосы, теребили ворот рубашки. Она застонала, когда он коснулся ее груди.

– О, Морган…

Она подалась к нему, и он, приподняв ей подбородок, ласкал пальцами нежные скулы, губы, а затем прижался к ее рту и вкусил его сладость. Ее трепет обжег, потряс его, но она едва ли догадывалась, какую страсть разбудила в нем. Он прижался к ней всем телом, показывая, как он желает ее, и она застонала.

Он расстегнул ей рубашку, и когда его пальцы справились с последней пуговицей, обнажив ее грудь, Сара порывисто прижала его ладони к соскам, которые под ними набухли и затвердели. В своей наивности она принялась извиваться под ним, желая его возбудить еще больше. Но больше было некуда – его губы жадно целовали ее, он не мог вспомнить, когда в последний раз так отчаянно стремился к обладанию и в то лее время так осторожно и нежно приближался к нему.

– Не торопись, – сказал он, приподнимаясь. Он принялся со знанием дела ее раздевать, снял с нее башмаки и брюки, обнаружив под ними чулки с поясом, вышитым цветочками. Чулки кое-где были порваны. Улыбаясь, он отбросил брюки в сторону, но чулки оставил – они его возбуждали.

Она отвернулась и прикрыла лицо рукой, словно неожиданно застеснявшись. Когда она попыталась его оттолкнуть, он этому нежно, но решительно воспротивился.

– Пожалуйста, – услышал он ее шепот. – Пощади. Я очень боюсь. Я могу…

– Что? – усмехнулся он. – Что ты можешь, Солнышко? Позвать Кана? Я бы не советовал. Ты можешь нечаянно разбудить нескольких ксаванте. Нам это не нужно, – он снял рубашку и отшвырнул ее в сторону.

– Не сейчас, Морган, слишком неудобно. Кроме того, вдруг кто-нибудь увидит.

– Сара, – он погладил ее щеку дрожащей рукой. – Ты прекрасна. И я много недель ждал этого мига. – Долгие мучительные недели, Сара, сходя по тебе с ума.

Она тихонько плакала, ее сердце билось у его груди, а дыхание было учащенным.

– Морган, не оставляй меня.

– Нет, Сара.

– Обними меня.

Он крепче прижался к ней и почувствовал, как она дрожит. Его губы коснулись виска и щеки, потом отыскали ее рот. Волна безумного возбуждения окатила его, когда она в ответ прижалась к нему. Он ласкал ее грудь.

– Любовь моя, – бормотал он; рука его скользнула по ее бедру и по его внутренней стороне.

– Ты так красива, Сара. Совершенное создание. Ты еще более прекрасная, чем я думал. Почему я был таким упрямым? Мне надо было давно овладеть тобой.

Сара открыла глаза и посмотрела в его глаза, горевшие страстью.

– О, Морган, – выдохнула она, запрокидывая назад голову, чтобы он покрыл горячими поцелуями ее шею. Его руки, до этого легко ласкавшие ей грудь, стали требовательней, настойчивей.

– Боже, как ты прекрасна! – продолжал он шептать, задыхаясь от возбуждения. – Сара, ты не представляешь, как сильно мне хотелось обнять тебя.

– Правда? – она жадно переспросила: – Правда? А я думала, ты меня терпеть не можешь. О, Морган, обними меня и никогда не отпускай. Дай мне прожить эту последнюю ночь в моей жизни так, словно меня любят и берегут. Хотя бы сделай вид, что ты любишь меня.

– Я люблю тебя, – сказал он, и его слова прозвучали подобно органной музыке. – Я люблю тебя.

Слезы навернулись у нее на глаза, и она не могла их сдержать. Мокрыми стали ресницы и щеки. Его слова были медом для ее сердца. Пока она предавалась фантазиям об идеальной жизни, идеальных отношениях, настоящая любовь была рядом с ней. Много дней она не могла понять этого. Ах, зачем они столько ждали? Почему бессмысленно тратили столько времени? Прикосновения его рук жгли огнем, они гладили и ласкали безостановочно; его поцелуи и шепот ее измучили – она стала гореть и дрожать от охватившего ее безумного желания.