Чтение онлайн

Он вытаращил глаза:

– Костоправ…

– Ты слышал, что я сказал.

Яростное, на грани рева, шипение наполнило улицу. Змея, взмыв над мостовой, метнулась ко мне.

Жабомордый, перехватив с фланга, сбил ее прицел.

Во внезапной пьяной панической суете Гоблин с Одноглазым заметались, стараясь справиться со змеей. Я отступил в сторону. Минуты три, пока Гоблину наконец не удалось запихнуть ее обратно в кисет, на улице царил дичайший кавардак. Гоблин унес кисет в Лебедеву забегаловку и вскоре вернулся с плотно закупоренным винным кувшином.

– Я закопаю. Костоправ. – Он глянул на меня эдак стыдливо.

Голос его звучал смущенно и ВИНОВАТО. Одноглазый также окончательно пришел в себя.

– Я ему помогу, – сказал он с глубоким вздохом.

– Правильно. Только постарайтесь много не болтать. А то еще снова начнете.

Ему хватило чуткости тоже смутиться. Он задумчиво взглянул на Жабомордого. Но тут я отметил, что беса он с собой для тяжелой работы не прихватил.

– Что теперь? – спросил Могаба.

– Мне чертовски больно это сознавать, но теперь придется положиться на их сознательность. Пока что. Не будь они так нужны мне, я бы устроил им такую ночь, чтоб на всю оставшуюся жизнь запомнили. Мне в Отряде такого говна не надо. А ты чего ухмыляешься?

Госпожа улыбнулась еще шире:

– Масштабы – мельче, однако это то же самое, что и прежние попытки обуздать Десятерых Взятых.

– Да? Может быть. Мурген, ты все равно здесь пьянствовал, так что заканчивай наводить порядок сам. А я наконец хоть немного посплю.

Все обстояло куда хуже, чем я предполагал. Дорогу совсем развезло. В первый день похода, после торжественных проводов, мы сделали двенадцать миль. После этого я еще не пал духом, однако дальше пошло труднее. Близ города дороги были получше. Но потом идти стало труднее. Одиннадцать миль на следующий день, и по девять – в каждый из трех последующих. И то только потому, что у нас имелись слоны.

В день, на который я планировал прибытие к Годжийскому броду, до него оставалось еще тридцать миль.

Тут появился Меняющий Облик в своем волчьем обличье, выскочив откуда-то из лесной глуши.

Дожди кончились, но тучи все так же закрывали небо, так что земля ничуть не высохла. Даже погода против нас!

Меняющий Облик прибыл с младшим товарищем. Похоже, дублер его клюнул на смену облика.

До того как мы тронулись, он провел с Госпожой около часа, а затем снова унесся прочь.

Беседа явно не порадовала Госпожу.

– Плохие новости?

– Хуже плохих. Возможно, они пустят одного против нас.

У меня все съежилось внутри, но я тщательно это скрыл.

– Что?

– Вспомни карту Майна. Заливные луга между Нумой и Годжей.

Я представил себе карту. Миль на двадцать вдоль обоих берегов тянулись луга, которые заливало, когда вода в реке поднималась хотя бы на несколько футов. В самом высоком месте река разливалась миль на четырнадцать, причем больше в южную сторону. Луг этот превращался в громадное водохранилище, по причине которой Нумский брод и открывался для переправы раньше Годжийского. Но, по последним новостям, их, в основном, осушили.

– Ну? И что же?

– Даже если они возьмут южный берег, им придется строить дамбу, от самой нижней точки этих лугов и прямо вдоль береговой линии. Об этом здесь говорили уже целую вечность. Прабриндрах хотел сделать это и отдать земли под сельское хозяйство, но не мог найти средств. Перед Хозяевами Теней такой проблемы не стоит. У них для этого имеются пятьдесят тысяч пленных таглиосцев, не бежавших за реку в прошлом году, да плюс враги с прежних земель. На это никто не обратил внимания, потому что в проекте нет ничего особенного, кроме затрат.

– Но?

– Но… Они выдвинули дамбу на восемь миль к востоку. Это – не столь уж великое дело, как кажется, высота ведь нужна не больше десяти футов. Через каждые полмили они вставляли утолщения, может, ярдов по сто пятьдесят протяженностью, типа башен в крепостной стене. На этих площадках держат пленных и хранят материалы.

– Не понимаю, куда ты клонишь.

– Меняющий Облик заметил, что дамбу тянуть перестали, однако материалы до сих пор подвозят. А потом и понял, зачем. Они намерены частично перекрыть реку. Настолько, чтобы отвести воду на заливные луга, и тогда уровень воды у Годжийского брода снизится до нужного раньше, чем мы ожидаем, Я подумал на эту тему. Идея была хитра и практична. Отряд в свое время проделывал кое-какие трюки с реками. И работы-то всего на несколько дней. Если они переправятся беспрепятственно, нам крышка.

– Вот ублюдки… Мы сможем попасть туда вовремя?

– Может быть. Пожалуй, попадем, учитывая, что ты поторопился с выходом из Таглиоса. Но, судя по скорости продвижения, мы поспеем едва-едва, и, грязь эта нас здорово вымотает.

– Они уже начали эту запруду?

– По словам Меняющего Облик, начали сегодня утром. Сама работа займет пару дней, да еще день – на отвод воды.

– На Нумский брод это повлияет?

– Нет. По меньшей мере, на неделю. Меняющий Облик полагает, что там они начнут переправу днем раньше.

Мы взглянули друг другу в глаза, и она поняла, что я думаю о том же. Хозяева Теней украли у нас ту самую ночь перед битвой…

– Будь они прокляты!

– Я понимаю. Поскольку с этой грязью так уж получилось, мне Надо отправляться сегодня, чтобы успеть вовремя. И к Годже я, возможно, вернуться не успею. Значит, используй вместо нас Зиндаба. Все равно на этот город не стоит тратить сил.

– Мне нужно как-то ускорить движение.

– Брось фургоны.

– Но…

– Оставь позади квартирьеров и саперов. Пусть идут как могут. Я оставлю им слонов. Слоны мне все равно не пригодятся. Пусть каждый возьмет немного больше груза. В общем, все, что даст хоть какой-то выигрыш. Фургоны даже смогут добраться до места вовремя, если не будут останавливаться в Веджагедхье.

– Верно. Так и сделаем.

Я собрал своих и объяснил, как будем действовать дальше. А через час уже провожал взглядом Госпожу, направляющуюся во главе кавалерийского отряда на юг. Пехотинцы Могабы, принявшие на спины по пятнадцать фунтов лишних, ворча, пошлепали к Годже.

И даже престарелый воевода нес свою ДОАЮ.

Я от души радовался, что, по счастью или же повинуясь интуиции, отправил основную массу обозов несколькими днями раньше.

Я шагал наравне с остальными. Мой жеребец нес две сотни фунтов разного барахла, что немало оскорбляло его конское достоинство. Обок со мной трюхал Одноглазый. Жабомордый был выслан вперед – высматривать, где грязь окажет наименьшее сопротивление нашему продвижению.