Чтение онлайн

Джикуйин сделал шаг по направлению к Баррику. Джаир наклонился к факелу, пылавшему у его ног, и запалил еще один череп. Стремительным ловким движением он метнул в гиганта свой снаряд. Высекая снопы искр, череп взорвался неподалеку от Джикуйина и заставил его пошатнуться. Однако взрывная волна задела и Баррика, который рухнул на колени.

«Беги!» — не оборачиваясь, приказал Джаир и метнул в гиганта еще два черепа.

До того как они взорвались, воин сумеречного племени устремился к ревущему от ярости Джикуйину, сжимая в руках копье одного из убитых стражников. Вспышка света, последовавшая за взрывом, скрыла от Баррика и полубога, и его отважного соперника. Принц едва не оглох; от жара ему казалось, что кожа у него на щеках вот-вот обуглится.

Голова у Баррика предательски кружилась, но ему удалось встать. Слезы застилали глаза, но он все равно не сумел бы ничего разглядеть — в пещере разгуливали вихри поднятой взрывом пыли. Двигаясь наугад в том направлении, где, как ему представлялось, находился выход, он то и дело наступал на трупы и искалеченные тела еще живых, слабо стонавших под его ногами. Один из косматых стражников, чье лицо превратилось в кровавую рану, вцепился в лодыжку Баррика обугленными пальцами. Баррик изо всех сил пнул его, затем нагнулся и вытащил из-за пояса стражника топор. Хотя у принца была лишь одна здоровая рука, таким оружием он вполне мог нанести удар. Наконец он очутился на склоне, откуда можно было подняться наверх. Задерживать его никто не пытался — на пути беглеца встречались лишь мертвые и умирающие.

Уже шагая к выходу из пещеры, Баррик обернулся и увидел, что полубог по имени Джикуйин возвышается над морем пламени. Оглушительный хохот монстра звучал так, что грозил разорвать на части его же собственную голову. В руках у гиганта извивался Джаир. Могучие длани Джикуйина уже переломали все кости воина сумеречного племени, но тот продолжал наносить удары копьем, целясь в сердце противника. При каждом новом ударе из груди полубога извергались потоки черной крови, но он только громче смеялся, словно не чувствовал ни малейшей боли.

— НАПРАСНО СТАРАЕШЬСЯ, СЛИЗНЯК! — ревел гигант. — В МОИХ ЖИЛАХ ТЕЧЕТ БОЖЕСТВЕННАЯ КРОВЬ СВЕРОСА! Я МОГУ УТОПИТЬ В СВОЕЙ КРОВИ ВСЕ ТВОЕ ЖАЛКОЕ ПЛЕМЯ И ОСТАТЬСЯ В ЖИВЫХ!

Джаир не отвечал ни слова и продолжал колоть копьем грудь, лицо и руки Джикуйина, безуспешно пытаясь ослабить железную хватку.

— ТЫ НАПРАСНО НАДЕЕШЬСЯ, ЧТО МАЛЬЧИШКА СУМЕЕТ УЛИЗНУТЬ! Я СХВАЧУ ЕГО, КАК КОШКА ХВАТАЕТ ПРИДУШЕННУЮ МЫШЬ! — хохотал Джикуйин. — А ПОТОМ Я ПРОЛЬЮ ЕГО КРОВЬ И ВОЙДУ В ЧЕРТОГ КЕРНИОСА!

Баррик понимал, что ему надо бежать. Если он потеряет время, жертва Джаира окажется напрасной. Но тут внимание принца привлек свет факелов, метавшийся у самого выхода из пещеры. Несколько гномов — низкорослых согбенных существ, отдаленно напоминавших фандерлингов, — тащили по коридору тяжелую груженую повозку. Поначалу Баррик решил, что там трупы, но пригляделся и увидел, что на повозке стоят бочки, обложенные соломой.

На одной из бочек восседал бородатый гном. Он не обращал ни малейшего внимания на воцарившийся в пещере хаос. Взгляд его был устремлен в пустоту и выражал лишь желание добраться до цели длинного томительного пути.

— Я ОБРЕТУ МОГУЩЕСТВО ПОВЕЛИТЕЛЯ ЗЕМЛИ! — прогрохотал Джикуйин, почерневший от крови, что струилась из бесчисленных ран. — ВЕСЬ ТВОЙ НАРОД ПРЕВРАТИТСЯ В ГОРУ ТРУПОВ, ИЗ КОТОРЫХ Я ВЫЛОЖУ ПОСМЕРТНУЮ ЭПИТАФИЮ. ЗНАЕШЬ, ЧТО Я ТАМ НАПИШУ?

«Позаботься лучше об эпитафии самому себе, безумец. — Беззвучный голос Джаира был так слаб, что Баррик с трудом разобрал его. — Думаю, лучше всего подойдет вот это: „Его погубила непредусмотрительность“».

С этими словами безликий воин взмахнул копьем и нанес мощный удар, распоровший шею монстра. Джикуйин злобно взревел. Однако это увечье причинило полубогу не больше вреда, чем все предыдущие. Джаир, не вынимая копья из раны, подтянулся на нем и обхватил голову Джикуйина руками и ногами. Полубог издал грозный рык, похожий на грохот взрыва, сделал несколько исполинских шагов и приблизился к воротам.

В это время гномы, толкавшие телегу, не смогли ее удержать, и она покатилась по склону, с каждым мгновением набирая скорость. Вместо того чтобы спрыгнуть, возница отчаянно замахал факелом и уронил его на солому. Солома мгновенно вспыхнула, и повозка превратилась в громадный костер. Она катилась прямиком на гиганта, который яростно мотал головой, пытаясь стряхнуть врага, не подозревая о новой опасности. Однако Джаир вцепился в него, как клещ.

Наконец Джикуйину удалось оторвать от себя Джаира, вывернув ему суставы. Руки воина из страны теней безжизненно повисли, онемевшие пальцы выпустили копье. Джикуйин опять взревел, на этот раз торжествующе. Горящую повозку он по-прежнему не замечал. Баррик, с замиранием сердца наблюдавший за схваткой, догадался, что горящие бочки набиты порохом.

— Я ПРОГЛОЧУ ТЕБЯ ЗАЖИВО, ЖАЛКАЯ БУКАШКА! — пророкотал полубог.

«Смотри не подавись. — Разорванная кожа, прикрывавшая второе лицо Джаира, обнажила его крошечный рот, искривленный в издевательской ухмылке. — Погляди-ка туда».

Баррик увидел, что лицо Джикуйина мгновенно изменилось, едва полубог увидел полыхающую телегу. В следующую секунду пещеру охватила огненная буря, снопы пламени взметнулись под своды, сотрясавшиеся от грохота. В голове у Баррика пронеслась последняя мысль Джаира То была насмешка над побежденным врагом, слишком поверившим в свое могущество. Не оглядываясь назад, падая и спотыкаясь, принц устремился вверх по склону. Он чувствовал, что сознание воина сумеречного племени гаснет, как догорающая свеча.

Беглеца сопровождали пронзительные крики гномов, упустивших повозку. Начавшееся светопреставление вывело их из сонной апатии. Неистовый грохот взрывов, многократно повторенный эхом, перекрыл новый, еще более мощный звук — это обрушились своды пещеры. Огромные камни срывались с мест и падали, громыхая, как небесные барабаны. Несчастные гномы, против желания ставшие виновниками катастрофы, метались, как испуганные крысы. Баррик, накрытый взрывной волной, упал на колени и закрыл голову руками.

А камни потоком низвергались вниз, в пещеру, ставшую могилой жестокого полубога, его приспешников и рабов. Ворота в обитель бога Керниоса вновь были плотно запечатаны — быть может, навсегда или на ближайшую тысячу лет.