Чтение онлайн

Димка. Ну, ма, я пошел…

Василиса Тихоновна. Только смотри, поздно не возвращайся!

Димка. Хорошо, ма.

Афанасий Павлович. Собственно, я к вам затем, что не попала ли к вам в ящик моя газета?

Димка. Я проверю.

Афанасий Павлович. Буду признателен!

Звонок в дверь.

Димка. Вот теперь это в самом деле Маринка!

Димка открывает дверь. На пороге стоит шестнадцатилетняя ослепительная (как бывают ослепительными девушки только в шестнадцать лет) Маринка.

Маринка (прямо с порога, не заходя в квартиру, проигнорировав Василису Тихоновну и – в особенности – Афанасия Павловича). Привет, Ганя. Ты идешь сегодня в школу? Или мы с тобой немного поиграем?

Димка. Я иду в школу, Су. Мы еще успеем на четвертый урок.

Маринка. Отлично!

Василиса Тихоновна. Между прочим, у моего сына есть имя! И не из самых худших!

Маринка. Но «Ганя» все-таки звучит лучше. Верно… Димка? До свидания, тетя Василиса!

Василиса Тихоновна. Как ты сказала? ДО СВИДАНИЯ? Ну-ну.

Димка с Маринкой исчезают так стремительно, как это умеют делать только влюбленные друг в друга подростки. Василиса Тихоновна с Афанасием Павловичем остаются наедине.

Афанасий Павлович (вынимает из бокового кармана пиджака газету). Почему ты не пришла?!

Василиса Тихоновна. Сегодняшний день я решила посвятить своему ребенку. Иначе у него опять будут неприятности. И потом: не могу же я в самом деле на столько времени исчезать из семьи? Вон, он уже, оказывается, сам себе обеды готовит! (После паузы, смягчившись.) Ты что же, волновался?

Афанасий Павлович. Василиса, меня в армию забирают!!!

Василиса Тихоновна (она потрясена). Ты что?!

Афанасий Павлович. На полгода! На сборы. Как военного переводчика!

Василиса Тихоновна. Не может этого быть!

Афанасий Павлович. Может. Я сегодня, наконец, решился поговорить с одной из этих су… Кстати, именно с этой. Похоже, у них от нас есть секреты: из этих «исчезающих» хоть бы одна была девицей! Нет же, будто специально: только парни. Как результат – в районе острая нехватка призывного контингента!

Василиса Тихоновна. Может быть, обойдется?

Афанасий Павлович. Кафедра сейчас там борется за меня… И военком обещал: если я их найду, от сборов он меня освободит пожизненно. Дал три дня, включая сегодняшний, сатана!..

Василиса Тихоновна. Так, значит, они действительно исчезают? А как же грибы?

Афанасий Павлович (глухо). Чего это вдруг сегодня все про грибы заговорили?!

Василиса Тихоновна. Ты поэтому так взволнован?

Афанасий Павлович. И поэтому тоже. Я себе буквально места не мог найти! Я ждал тебя на скамейке ровно до одиннадцати. Но когда ты и в одиннадцать не вышла из дома!.. Знаешь, он ТАК на меня перед уходом посмотрел!.. Думаешь, он не догадывается?

Василиса Тихоновна. Не знаю. Какая разница? По-моему, к тебе он относится с заметной симпатией!

Афанасий Павлович. Что ж, плохого я ему ничего не сделал.

Василиса Тихоновна. Совсем не из-за этого. Просто ты какой-то все время… очень смешной. Ты наконец на что-нибудь решился?

Афанасий Павлович. В общем…

Василиса Тихоновна. Ну?

Афанасий Павлович. В общем, нет.

Василиса Тихоновна. Ну, и сколько же мы с тобой еще будем снимать эту чертову комнатушку? Тебе не надоело каждый вечер оставаться до утра в институтской библиотеке? Она же все равно когда-нибудь догадается! Или ты все-таки ее любишь?

Афанасий Павлович. Кого? Библиотеку? Ты с ума сошла! Но свою жизнь я так запросто сломать не могу. Ты же знаешь: у меня растет дочь!

Василиса Тихоновна (неожиданно). Афанасий, поцелуй меня! Я всю ночь этого ждала!

Поцелуй, полный неожиданного огня.

А что же ты скажешь ТЕПЕРЬ?..

Афанасий Павлович (неожиданно). МНЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО НУЖНО ИХ НАЙТИ! А что я еще могу сказать? Вот если бы оно все САМО как-нибудь рассосалось!.. Сложилось бы все иначе: жена, семья, этот мой безнадежный безденежный институт, возможный призыв! Буквально все, кроме дочки!

Василиса Тихоновна. Само! Ведь ты же взрослый человек, Афанасий! Разве ты не знаешь, что само никогда ничего не рассасывается, а наоборот, только УСУГУБЛЯЕТСЯ? Знаешь, как это обычно бывает? Жила в деревне молодая и симпатичная. Кажется, еще совсем недавно была она совершенно свободна, наизусть читала «Онегина», мечтала о высокой любви… С любовью у нее получилось не очень: была, наверное, какая-то тайна в том, что ее так никто по-настоящему и не полюбил. Правда, был городской муж, остался ребенок. Она мучилась, выбивалась из последних сил, чтобы вырастить сына. Профессия у нее была, прямо скажем, не из легких: медсестра. Когда сын вырос, ей уже было далеко за тридцать. А ее возлюбленный высокообразованный сосед – с редким мягким именем Афанасий – все тянул и тянул время, с каждым днем УСУГУБЛЯЯ ее и без того тяжелое положение!