Чтение онлайн

«Ведь не хотел я сюда ехать, не хотел! – бушевал Нифонтов, не представляя, что теперь делать. – Как чувствовал – не выйдет ничего! Но нет же – Ник Нику сенсацию подавай, да еще мною подписанную! Два дня! Как вообще можно в таком темпе работать? Как можно набрать достаточно материала без помощи извне? Мог бы прокурору позвонить, между прочим!»

Но в душе Борис понимал, что звонок прокурору не решил бы ничего – в подобных делах вмешательство прессы всегда расценивается как нежелательное. И ведь следователь тоже, скорее всего, откажется от разговора без согласия на то от начальства. Замкнутый круг – а материал нужен, хоть убейся.

«Напиться бы, – с тоской подумал Борис, шагая обратно к остановке в надежде поймать там такси. – Наверное, в таких ситуациях это вполне оправданно, даже если ты в глухой завязке».

Паспорт нашелся в саквояже, в боковом кармане, Борис даже вспомнил, в какой момент сунул его туда, а вот удостоверения не было.

– Но я же не мог без него уехать, что за дичь? – в третий раз перерывая все вещи, бормотал Нифонтов. – Я вообще без удостоверения на работу не хожу, а уж чтобы в командировку укатить – ну, не смешно даже!

Но факт остался фактом – удостоверения нигде не было, и Борис так и не смог вспомнить, когда держал его в руках последний раз.

– Я очень волнуюсь, когда ты на дежурство уходишь, – Светлана Александровна поставила перед Викой тарелку с драниками и придвинула блюдце со сметаной.

– Мама Света, мне уже не восемнадцать, я взрослая тетка, – Вика поправила тюрбан из полотенца на мокрых волосах и взяла вилку, – и потом – я же не пешком на вызовы хожу, со мной водитель, это как минимум, а теперь еще и стажер.

– Все равно ведь никогда не знаешь, кто вызвал. Вдруг какой-нибудь идиот…

– Тебе обязательно выдумывать эти страшилки? За столько лет работы на меня никто не нападал – и вдруг непременно должен?

– Ты как будто не слышала, что в городе какой-то маньяк объявился, – Светлана Александровна налила себе чай и присела напротив племянницы. – Сегодня опять по радио рассказывали, что труп обнаружили.

– Прямо сразу и маньяк! Кто вообще сказал, что эти убийства как-то связаны? – Вика откусила от драника и зажмурилась: – Все, ничего не хочу слышать, хочу только есть и наслаждаться… между прочим, опять лишний килограмм нажру, ты будешь виновата.

– Ешь, не оговаривайся. С твоей работой вообще надо есть всегда, когда возможность появилась.

– У машины просядет днище, – весело отозвалась Вика, но еще два драника в тарелку положила и залила сверху щедрой порцией сметаны.

Светлана Александровна крутила на блюдце чашку и – Вика это чувствовала – никак не могла начать какой-то разговор, к которому готовилась.

Настроение испортилось – тема для этого разговора могла быть только одна, и имя ей – Максим Митин, который, кстати, был очень недоволен сорвавшимися планами. Вика чувствовала свою вину за это – могла бы согласиться и поехать, но отказалась, сославшись на долгую дорогу и совсем короткий промежуток времени, который им достанется в результате. Максим не стал спорить, но лицо его при этом выражало все, о чем он в этот момент думал.

– Викуля, это, конечно, не мое дело… – аккуратно начала тетка, и Вика внутренне напряглась – такое начало разговора никогда не сулило ничего хорошего, именно этими словами всегда Светлана Александровна начинала воспитательные речи еще в те времена, когда Вика училась в школе.

– Тогда зачем ты об этом заговариваешь? Если не твое дело, и ты сама себе в этом отчет отдаешь?

– Потому что я растила тебя не для того, чтобы ты ошибалась.

– Мама Света, как можно жить, не ошибаясь, а? У тебя есть рецепт?

– Ты не сердись, сперва выслушай, – в голосе тетки явно слышалось нежелание ссориться, и Вика вздохнула:

– Ну, давай, все равно ведь не остановишься, готовилась же.

Тетка пару минут молчала, смотрела в чашку, словно подсчитывала количество чаинок на дне.

Вика напряженно ждала – с самого детства она предпочитала мгновенное наказание за провинность, чем длинные, выматывающие душу воспитательные беседы, на которые тетка была горазда.

– Дело в том, Викуля… словом, мать одной из моих учениц работает в Горздраве, и я не удержалась, попросила ее узнать, кто такой этот твой Максим, раз уж ты категорически отказываешься меня с ним познакомить.

Вика почувствовала, как стали ледяными ладони, а по спине пробежал холодок страха. Ясное дело, тетка узнала и о том, что Митин женат, и теперь выскажет ей свое «фу» – для нее роман с женатым всегда был чем-то максимально неприличным, порочащим.

– Как же ты могла, моя девочка? Как ты до такого дошла, как докатилась? В какой момент я ошиблась? Где проглядела, а?

– Ой, ну, ты еще раскачиваться начни, как ванька-встанька, и причитать в голос, – с раздражением сказала Вика, разрывая вилкой драник на волокна. – Подумаешь – женат… где их, свободных, возьмешь? И где у меня время на эти поиски?

– Вика! – тетка приложила к груди руку, и Вику сразу начала грызть совесть от этого жеста – тетке нельзя волноваться, собьется сердечный ритм, а это значит – препараты, «Скорая», возможно, снова госпитализация, а с момента последней прошло всего полтора месяца…

Виктория отложила вилку, встала из-за стола и опустилась на пол перед Светланой Александровной, положила голову ей на колени и пробормотала:

– Ну, мам Света… ну, что нам делать, а? Мы любим друг друга и понимаем, что поступаем нехорошо… но какой выход?

– Почему же он не разводится? Если любит и жить не может без тебя?

– Ну… там сложно все…

– Да, Вика, там сложно, – поглаживая ее по волосам, согласилась тетка. – Сложно – второй развод.

– Почему – второй? – не сразу поняла Вика.

– Потому, моя девочка, что доктор Митин впервые женился еще на втором курсе института, на пятом уже развелся и почти сразу женился на своей нынешней супруге. А ты не знала?

Вике показалось, что ей в затылок вбили раскаленный металлический прут, и теперь он медленно проходит через все тело, причиняя боль. Она боялась поднять голову, боялась сделать вдох – было ощущение, что в ту же секунду она расплачется и уже никогда не сможет остановиться. Второй развод… Максим никогда не говорил ей о том, что бы женат раньше. И если он умолчал о таком, то о скольких же менее важных вещах он ей не рассказывал? Что еще скрыл? Может, и дети у него есть, просто он не нашел нужным поставить об этом в известность ее, Вику?